— Некоторые из них. Большинство утверждает, что им приказали поймать вора и самозванца и о том, что это наследник герцога они знать не знали. А когда прибыла та особа, их разум… Судя по письменным приказам так, он и было. Тем не менее мы пока заключили их всех под стражу, но не думаю, что они доставят проблем.
— Правда, юноша оказался более… «везучим». И провернуть все тихо у них не вышло… — Бобтейл приоткрыл глаза, словно пробудившись от дремы и высказавшись вновь в нее погрузившись.
— Однако, если бы спектакль удался, что вы собирались делать дальше? Вы собирались его убить? — Строго спросил Хаск, подхватив мысль задремавшего командира.
— Нет! — Тут, ко всеобщему удивлению, подал голос Бриар, подавшись вперед. — Норий ван Астра не такой…не был таким человеком! Он бы не стал убивать родственника! Мальчишка все равно не мог заключить семейный пакт и стать Лордом. Особенно здесь на границе с Восточным Герцогством! Он бы не пережил и года. Норий хотел спасти его от мучений и позора. Нам поручили, нам поручили…
— Что? — Голос Хаска был ледяным.
— Как и раньше мы собирались скормить его одной из ужасных крепостей, только и всего!
Хаунд выдохнул, а затем монотонным голосом повторил.
— Только и всего… — А затем он тихо рассмеялся. Отчего стоящие рядом пастухи невольно вздрогнули, а у многих зрителей от этого звука по спине побежали по спине мурашки.
Заключив, что они закончили, вперед выступил Хаск и обратился к наблюдающей за всем толпе.
— Пришло время огласить приговор. Роах. За убийства и неоднократный акт грабежа согласно законам этих земель, ты будешь публично казнен через семь дней.
— Что касается нашего падшего брата. Бриар за предательство Ордена, участия в сговоре и сокрытия зверства, что творились здесь годами. А также за то, что скармливал ужасным крепостям тех, кто не был получен по закону. Ты будешь передан Клыкам и наказание тебе назначит лично Великий Магистр Ордена Альбин.
— В чем в чем, а в отсутствии фантазии его нельзя упрекнуть. — Кивнул сквозь дрему Бобтейл.
— НЕТ! Нет, что угодно только не это! — Взмолился Бриар. — Убейте меня, скормите баргесам, но только не…
Сильнейший удар бойцового лишил его сознания, и он мешком упал на землю.
Хаунд вздохнул и, обернувшись к старшему из пастухов, спросил.
— Все формальности соблюдены?
Бобтейл молча кивнул.
На этом импровизированный суд был окончен. Бобтейл поспешил удалится, позевывая. Хаск нагнал его и что-то раздраженно прошептал ему на ухо, указывая на гончих, но тот лишь сонно от него отмахнулся.
— Это не наши проблемы. Наши проблемы поддерживать авторитет Ордена в глазах простых людей. Так и только так!
Дальше последовала лекция об авторитете ордена, чести и законах, которая сводилась к «раньше было лучше» и которую Хаск слышал уже сотню раз. А когда тот завел свою шарманку про Ловчих, за которыми Бобтейл охотился годами… Хаск остановился и позволил самозабвенно вещающему наставнику вещать дальше, продолжая свой путь к палатке. Прекрасно зная, что «старший по званию» еще не скоро заметит отсутствие у него «восхищенного» слушателя.
У него были более насущные дела, и молодой пастух подозвал к себе двоих легавых и отдав им несколько тихих приказов.
— Мы не можем задержаться здесь на целую неделю. Осуществите передачу преступников, немедленно приставив к ним двоих из наших бойцовых. Пусть они возьмут с собой ещё несколько из ваших людей. Я не доверю местному штабу. Не хватало еще, чтобы Бриар удрал!
— Но … — Засомневался один из них.
Хаск внутренне ругнулся.
Просто, когда к нему перестанут относиться как к желторотому юнцу?! Да он еще слишком молод и у него нет ни опыта, ни авторитета. Но не его вина, что в наставники ему достался полный бол… Бобтейл! И вся работа легла на него.
Однако сейчас перед гончими. Перед самим Хаундом! Он не имел права ударить в грязь лицом.
— Выполняй чертов приказ! — Едва ли не прорычал Хаск.
Легавые невольно отшатнулись от хрупкого юноши, у которого на миг изменились тембр голоса.
— Есть!
— Займись приказами и назначь тех, кто продолжит расследование, когда мы уйдем. Мне нужно переговорить с капитаном Хаундом.
— Капитан!
Хаунд ожидал, что молодой пастуший подойдет к нему. Тот буквально лучился гордостью и счастьем, что смог поспособствовать справедливому решению. Хаунд знал такой тип людей. Сама мысль о преступлении, совершенном им подобным, вызывала их праведный гнев.
— Хаск, хорошо, что нам удалось встретиться, вы лишили меня многих проблем.
— Для меня большая честь познакомится с вами лично!
— Взаимно. Вы оказались…
— Надеюсь, менее бестолковым, чем мог вам показаться изначально?
«Пастух, а не лишен самоиронии? Она ему еще пригодиться…»
— Да, но вам определенно есть куда расти.
Пастуший просиял, хотя старался не показать виду.
— Стараюсь! Однако мы лишь помогли разобраться с одним аспектом данного дела, пускай и важного для репутации Ордена. Но капитан, что за чертовщина здесь произошла? Знамение, бедствие или тварь с Изнанки.
Хаунд обдумал свой ответ.
— Это как раз то, что мы сейчас расследуем. И пока у меня на руках нет всех фактов, я не буду делать поспешных выводов и необоснованных предположений.
Хаск согласно кивнул, прикрыв глаза:
— Понимаю.
— Кто-то из ваших людей может задержатся, чтобы провести более тщательное расследование и обеспечить порядок?
— Да! Я уже распорядился. Небольшие трудности могут возникнуть разве что с казнью. В Серсредгале нет палача.
— Об этом можете не беспокоиться. Все закончится раньше, чем за неделю… — Чуть тише добавил Хаунд, но тут же сменил тему разговора. — Но что более важно. Это не повредит вашей миссии?
— Никак нет! Нет, ничего важнее, чем оказать поддержку гончим во время охоты! Вдобавок, чтобы отбить перевал на Хребте Змея у разбойников и восстановить наземный путь к Кирину, сейчас стягивают всех людей из ближайших подразделений, и наш отряд далеко не единственный.
— Всех?
— Звучит странно, понимаю. — Хаск посмотрел на далекие горы. — Но таков личный приказ магистра Алабая.
— Хм.
Хаунд кивнул. Молодой пастух прав. Так много людей не нужно, чтобы отбить перевал. Но то, что Алабай решил брать коли…
Его мысли прервал окрик.
— Капитан!
— Вы закончили допросы и обыск?
— Да мы … — Однако Гриф прервался на полуслове, уставившись на пастушьего.
— Вы, простите нас?
— Да! Разумеется, если я вам понадоблюсь, я буду рядом со своими людьми. Мне нужно еще раз все проверить, прежде чем мы двинемся в путь.
Откланявшись Хаск, ушел.
Когда пастух скрылся Хаунд немедленно спросил.
— Что удалось узнать из допросов?
— Опять чертовщина, капитан. — Скрестив руки на груди сказал Гриф.
— И, если бы только она! — Из-за угла показался странно довольный Борзай в сопровождении еще нескольких гончих.
— Массовое помешательство. Полуголые девицы, на драконах. Дуэли чести. Наемники Алой длани. Тут все словно сумма походили. На их фоне те сторожевые, что сидели в закрытом погребе и грызли соленья в компании трех жмуриков, кажутся вершиной здравомыслия!
— Причина смерти?
— Разрыв сердца… от страха.
— Неужели мальчишка и правда …
Пробормотал один из гончих, но Хаунд оборвал его на полуслове.
— Не будем делать поспешных выводов.
— Что? Но разве не в этом его обвиняет Совет?
— Подозревает. — Поправил его Хаунд. — Мы знаем немногое, но бедствие не то, что можно спрятать от момента его зарождения, до момента его расцвета, всегда были знамения.
— Правда. Тихо сидеть оно не может. Особенно если речь о Великом бедствии. Но в том районе, где жил Эван, не было ничего странного ни знамений, ни знаков.
— Странности начались после того, как был нарушен запрет в Священной роще.
— А затем все и сразу.