Вереница блестящих экипажей полукругом выстроилась перед великолепным трехэтажным особняком лорда и леди Хит. Музыка и огни канделябров заставляли отступить туманную темноту ночи, несколько разгоняя тоскливое настроение, создаваемое мерзкой погодой. Весь лондонский свет, казалось, собрался здесь, сверкая дорогими жемчугами и умопомрачительными туалетами. Уинклер, ловко маневрируя по булыжной мостовой, подал экипаж к вымощенному брусчаткой проходу, где выстроились лакеи в ливреях. Каждой прибывающей даме слуга помогал спуститься на землю и затем провожал ее к подъезду. Мраморные ступени, мраморные колонны, отражающие свет факелов, — все это выглядело величественно и великолепно. Дэвон и леди Агата вошли в вестибюль, выложенный белыми и черными плитами итальянского мрамора. Господствовал стиль рококо, недавно пришедший из Франции. Резные колонны повторяли рисунок орнамента на дверях. Сверху с балкона на гостей сурово смотрели фамильные портреты, по стенам стояли на постаментах статуи, изображавшие предков хозяев. Выражение их лиц имитировали, возможно, бессознательно, лакеи, которые принимали у входящих верхнюю одежду и направляли их к парадной лестнице из красного дерева с латунными вставками.
Стены бального зала, занимавшего весь второй этаж, были драпированы золотистым шелком. Зеркала отражали лица и наряды гостей. Сияющие канделябры с тысячами горящих свечей создавали непередаваемую ауру очарования; в ней, под тихие звуки музыки, пробивавшейся через бархатные занавеси, которые скрывали оркестрантов, бурлило, переливалось и наслаждалось жизнью высшее лондонское общество.
Матери семейств, которые не принимали участия в танцах, сидели как королевы в креслах с шелковой обивкой, болтая между собой, но не спуская в то же время придирчивого взгляда с молодежи. Именно они определяли правила и нормы, которым все должны были повиноваться. Ни один член парламента или представитель королевского двора не осмелился бы противопоставить свой голос мнению этих гранд-дам.
Дэвон почувствовала знакомый комок в горле. Она с усилием проглотила его и храбро сделала приветственный жест. Получилось почти по-королевски. Каждый раз было то же самое. В начале каждого бала ее охватывало мрачное предчувствие, что сейчас кто-нибудь взглянет на нее и вдруг разоблачит как самозванку.
С приклеенной улыбкой и с холодком в спине она выслушала, как распорядитель бала объявил их с леди Агатой имена. Все головы повернулись в их сторону, на какой-то момент они двое оказались в центре всеобщего внимания. Секундой позже выкликнули следующую пару, о них уже забыли.
— Пошли, Дэвон, — распорядилась леди Агата тоном, не допускающим возражения. — Мы должны прежде всего засвидетельствовать свое почтение хозяйке, а потом она представит тебя кому-нибудь из гостей.
Наметанным глазом леди Агата прошлась по лицам собравшихся, мысленно распределяя их по рангам положения в обществе и богатству. Она улыбнулась седовласому мужчине, который стоял у стола с напитками и закусками, потягивая бокал шампанского.
— Ага, лорд Баркли уже прибыл. Кто из этих молодых людей его племянник, интересно?
Дэвон бросила мимолетный взгляд на лорда Баркли и перевела его на других гостей. Слава Богу, племянника-то как раз и не видно. Решительно изгнав из головы мысли о Хантере Баркли, она остановилась на фигуре мужчины, с которым были связаны все ее надежды. Лорд Нейл Самнер стоял, склонив голову и внимательно слушая что-то, что вещала ему рыжеволосая красавица, в которой она узнала Эми Фергюсон.
Странная смесь эмоций охватила Дэвон, когда она увидела, как лорд Самнер улыбается этой вертихвостке. Ревность, тревога, мрачные предчувствия — все это противным холодком прошлось по спине. Она, вообще-то, что-то редко виделась с Нейлом последнее время. Явно он стал уделять неприлично много внимания Эми Фергюсон. Неужели она не сумела достаточно прочно привязать его к себе? За этими мыслями она пропустила мимо ушей то, что ей нашептывала леди Агата — пока та не наградила ее довольно чувствительным пинком в спину.
— Дэвон, ты забыла о хорошем тоне! Леди Хит с тобой хочет поздороваться, — слова были жесткие и оскорбительные, хотя сказаны были сладко-доброжелательным тоном.
— Ой, извините, извините, — заикаясь, проговорила Дэвон, с трудом отгоняя от себя мысли о лорде Самнере. — Боюсь, я что-то задумалась. Пожалуйста, простите меня, леди Хит.
Леди Хит понимающе улыбнулась. Она еще не забыла — что это такое: быть молодой и влюбленной. Да, эта бедняжка здорово втюрилась в негодника Нейла; лишь бы это плохо не кончилось. Линнет Хит многое знала о лорде Самнере — и не только понаслышке. Несколько лет тому назад она сама с ним несколько раз переспала.