— А что бы вы сделали сегодня, леди Дэвон, ради того, чтобы я не раскрывал вашей тайны?
Дэвон нервно облизнула губы. Она видела опасность, но была бессильна отвратить ее. В его руках была ее жизнь — и жизнь ее бабули. Она сглотнула и опустила ресницы.
— Все, что вам будет угодно.
— Какая ты лапочка, Дэвон! Нетрудно догадаться, что будет угодно мужчине, который несколько долгих недель был лишен женского общества, — произнес Хантер, отгоняя от себя мысли, что не слишком-то красиво так пользоваться бедственным положением женщины. В конце концов, убеждал он сам себя, она не более, чем обычная воровка, и, при всех своих туалетах и высоком титуле, мало чем отличается от той обитательницы лондонского дна, за которую она себя выдавала прошлой ночью. Наверняка, она не очень-то привержена каким-либо моральным принципам. Так что он с ней будет миндальничать? Да она и не прочь будет переспать с ним — не такая уж большая цена за свободу. Должна же она чем-то расплатиться с ним за то, что он не передаст ее в руки полиции.
Слезы выступили на глазах у Дэвон, она быстро-быстро заморгала, чтобы остановить их. Подчеркнуто грубым голосом она повторила:
— Я сделаю все, что вам будет угодно, если вы дадите мне слово не говорить никому о том, что вы знаете обо мне. Я прошу не за себя, а за тех, кого я люблю.
Хантер наклонился к ее трепещущим губам. Его руки сомкнулись на ней, прижали ее к его алчущему телу. Даже через несколько слоев своих юбок Дэвон ощутила прикосновение чего-то твердого и горячего. Было противно, но она заставила себя не двигаться: пусть делает, что хочет. Она слегка вскрикнула, когда его язык, раздвинув ее зубы, проник ей в рот. Она знала, что он ждет, когда ее язык тоже начнет отвечать ему, но нет, этого он не дождется. Ей и так пришлось собрать всю силу воли, чтобы удержаться и не забарабанить по нему кулачками. Он ее всего лишь поцеловал, но ощущение у нее было такое, что он ее уже изнасиловал — и духовно, и физически.
Хантер оторвался от губ Дэвон и поглядел на нее сверху вниз. Нахмурился. Кожа у нее приобрела какой-то пепельно-серый оттенок, глаза зажмурены, на лице — выражение как у великомученицы. Розовые губы сжаты — вся она воплощение мятежного протеста. «Черт бы ее подрал, — подумал Хантер, — это уж прямо извращение какое-то». Если бы любая другая женщина так отреагировала на самое первое его прикосновение, он тут же повернулся бы и ушел. Но эта штучка уж столько раз его морочила — так стоит ли принимать за чистую монету вот эту ее реакцию? Может быть, она такая же подлинная, как и ее многочисленные истории? Будь он проклят, если опять попадется на эту липу.
— Так не пойдет, Дэвон. Ты так легко у меня с крючка не слезешь. Ты согласилась на все, и я не собираюсь от этого отказываться. Я тебя пока отпускаю, но завтра вечером не позже восьми — жду тебя в дядюшкином доме. Ясно?
Дэвон открыла глаза и уставилась на него молча — говорить она не могла.
Хантер улыбнулся, но теплоты в этой улыбке не было.
— Дорогу ты знаешь, так что об этом говорить тебе не нужно. На этот раз, пожалуйста, через парадную дверь. Это будет удобнее, чем через садовую калитку.
Он выпустил ее из объятий и повернулся, чтобы уйти.
— А что ты сделаешь, если я не приду? — в вопросе Дэвон слышалось отчаяние.
Хантер даже не обернулся.
— Думаю, что ответ ты уже знаешь. Кстати, мне даже не будет нужды обращаться в полицию за розысками и выдавать нашу маленькую тайну. Я знаю, кто ты, и всегда смогу тебя найти. Со мной так просто у тебя не выйдет. Нашу договоренность тебе придется выполнить.
Хантер открыл балконную дверь и вышел в зал, оставив дрожащую Дэвон на балконе. Она снова закрыла глаза, откинула голову, вдохнула сырого ночного воздуха. Проиграла, проиграла! И у нее меньше двадцати четырех часов свободы — а потом придется заплатить Хантеру Баркли по счету.
Дэвон встряхнула головой и обеими руками вцепилась в балюстраду. Нет, она до конца будет бороться, она не смирится с поражением. У нее есть время, за которое она должна найти способ отделаться от этих приставаний Хантера Баркли, и она его найдет.
Она услышала какое-то хихиканье внизу. А, это Эми Фергюсон; Нейл Самнер тащит ее в мокрый сад; любовные игры… Она прищурилась, провожая парочку задумчивым взглядом. Вот они исчезли в тени деревьев…