— Что ты собираешься делать? Нейл осклабился.
— Я собираюсь поиметь тебя — как я собирался это сделать с того самого момента, как тебя в первый раз увидел.
— Я тебе не позволю, — ее слова лишь вызвали улыбку на лице Нейла. Ее всю затрясло.
— Выбора у тебя нет, — Нейл протянул руку и погладил щеку Дэвон, ставшую пепельно-серой. В его голосе вдруг обнаружилась мечтательная нотка. — Давно я уже не насиловал бабу. Знаешь, это то, из-за чего я люблю армию. Бабы всегда сопротивляются победителям. Мне нравится, как они отчаянно дерутся, чтобы спасти свою честь от поругания. Еще приятнее видеть, как она корчится от боли, когда ее берешь против воли. Нет ничего лучше: вонзить свою шпагу во врага, и свой член — в его бабу.
В глазах Дэвон плеснулся ужас.
— Вы отвратительны.
Пальцы Нейла протянулись к ней, улыбка превратилась в какой-то дикий оскал.
— Ты изменишь свое мнение после того, как я тебя трахну. Будешь умолять меня не посылать за полицией, но это будет бесполезно, ты, сука!
Дэвон обеими руками с силой оттолкнула его от себя. Застигнутый врасплох этой неожиданной реакцией с ее стороны, он пошатнулся, но не потерял равновесия. Ему не составило труда схватить ее, когда она бросилась к двери в тщетной попытке убежать от этого маньяка. Извиваясь, она резкими рывками попыталась освободиться от его железной хватки. Шляпа упала с ее головы, волосы разметались. С отчаянной яростью она изловчилась и ударила его каблуком по подъему ноги. Он взвыл от неожиданности и боли и на мгновение отпустил ее. Дэвон тут же вцепилась ему ногтями в лицо, метя в глаза.
Нейл понял, что если он хочет выйти из битвы без серьезных потерь, ему нужно прежде всего держать и не отпускать ее руки. Но она еще и стала кусаться. Он метался с ней по всему кабинету, пытаясь как-то скрутить и лишить ее свободы движения. Трещала мебель. Падали стулья, с полок сыпались книги — разгром был полный.
Но вот Дэвон каким-то чудом удалось высвободиться, и она вновь бросилась наутек.
С громким воплем ярости Нейл устремился за ней. Уловив краешком глаза направление его движения, Дэвон резко отпрыгнула в сторону, а затем изо всех сил врезалась всем телом ему в бок. Он снова пошатнулся, и на этот раз не смог удержаться на ногах. Он с размаху угодил прямо в топку камина, где ярко пылали куски угля. В последний момент он успел вытянуть руки, чтобы не упасть туда лицом, но левая рука попала как раз в самый жар. Рукав его бархатного костюма вспыхнул как порох, и он, весь в огне и дыму, дико вопя, начал кататься по ковру, стараясь сбить пламя.
Чисто инстинктивным движением Дэвон сбросила с себя накидку и накрыла его ею; пламя погасло; Нейл, издавая стоны и тяжело дыша, распростерся на полу.
— Я позову на помощь, — бросила она, вставая. Повернулась к двери: там уже столпились слуги; разинув рты, они разглядывали ее.
— Пошлите за доктором. Не видите, что ли, вашему хозяину плохо.
Высокий, седовласый мужчина, как поняла Дэвон, дворецкий, сделал знак молодому лакею, который стоял, почесывая свою белокурую шевелюру, в полнейшем недоумении. Понадобилось несколько энергичных толчков ему под ребра со стороны стоявшей рядом молоденькой горничной, чтобы он наконец понял, что от него требуется.
— Его нужно уложить в постель, — сказала Дэвон, решительно беря бразды правления в свои руки. Комната наполнилась народом; Дэвон, встав на колени, стала распеленывать пострадавшую руку Нейла. Она еще дымилась.
Нейл снова завопил и поспешно, почти в ужасе, отполз от нее.
— Не прикасайся ко мне, сука!
— Нейл, я только хочу помочь. За доктором уже послали, тебе нужно лечь в постель, он придет и сделает все, что нужно.
— Я от тебя ничего не хочу! — заорал Нейл, пытаясь сесть. Комнату заполнил запах горелого мяса. Он прижал к груди раненую руку, поискал глазами дворецкого.
— Стивенс, пусть Реймонд и Матисон отведут эту суку в Ньюгейт. Скажи констеблю, что мы поймали Тень, и я дам против нее показания.
— Милорд, с этим можно потом. Разрешите вас поднять и отвести в постель. У вас шок от травмы.
— Черт тебя подери, Стивенс! — прогремел Нейл. — Я солдат и не умру от боли. Это все из-за этой суки, и я не успокоюсь, пока она не окажется в самом чреве Ньюгейта. Я хочу, чтобы ее вздернули.
И зачем она осталась, дура! Начала ему помогать! Надо было бежать сразу, пока никто не опомнился. Может быть, и сейчас еще не поздно? Пока дворецкий препирался со своим хозяином, она потихоньку начала пробираться поближе к двери. Но тут этот проклятый Стивенс вытянул по направлению к ней свой длинный палец: