— Вы слышали лорда Самнера? Возьмите ее, отведите в Ньюгейт. Она обвиняется в воровстве… и покушении на жизнь лорда Самнера.
Несколько пар сильных рук крепко схватили ее. Она взглянула на грубые лица и поняла, что сопротивляться бессмысленно. Только лишних синяков наставят.
Ее потащили из кабинета под аккомпанемент проклятий Нейла:
— Ты сгниешь в аду, Дэвон Макинси. Запомни мои слова. Больше ты воровать не будешь!
Ее вели два лакея. Ночной туман обернулся легкой изморосью. По пути от Холборн-стрит до Нъюгейта она промокла, и ее время от времени пробирала дрожь — и от холода, и от предчувствия того, что предстоит. Один из конвоиров вызвал стражника. Через несколько секунд в толстых, обитых жестью воротах открылось маленькое окошечко и в темноту выглянула пара выпученных глаз под густыми, кустистыми бровями, «Что вам, черт побери, надо в такое время?»
— Нагл хозяин, лорд Самнер, велел вам сказать, что это — Тень.
Выпученные глаза с сомнением уставились на маленькую фигурку, стоявшую с опущенной головой, между двумя здоровенными громилами.
— Не очень-то похоже. Катитесь-ка вы отсюда. Нашли время для шуточек!
— Не шутим, начальник. Ты открывай лучше, если тебе твое место дорого. Эта бабенка хотела грабануть нашего хозяина, да еще и сжечь его заживо, когда он ее поймал.
Раздался звон ключей, скрип замка, грохот открываемых задвижек; звуки мрачные и никак не подходившие к тишине и благости раннего утра. Узкий сноп света прорезал темноту Стражник, гнилозубый толстяк, с лицом, наполовину покрытым шрамами, наполовину — неопрятной жесткой бородкой, еще раз с сомнением оглядел всю троицу. Почесал отвисший живот, поддернул брюки.
— Она не выглядит такой уж страшной.
— Сейчас скажу, что знаю. Мой хозяин сказал, что эта шлюха — это и есть та самая Тень, и на твоем месте я бы прислушался к тому, что говорит лорд Самнер. Он не любит, когда ему не верят.
— Дубина, дело не в том, верю я твоему хозяину или нет. Просто, обыкновенная баба, по-моему, — стражник пожевал губами и прокашлялся. Сплюнул Дэвон под ноги, оценивающе оглядел ее. — Ньюгейт и так набит шлюхами до отказа, куда я еще одну дену?
— Да это не обычная шлюха. Говорю тебе, это сама Тень, собственной персоной, — с гордостью изрек один из конвоиров.
— Хм, — бормотнул стражник. — Это ты так считаешь.
— Ну что, мы так и будем здесь трепаться всю ночь или ты все-таки примешь ее у нас? А то пожалуемся хозяину — и тебе несдобровать, — вступил в разговор второй конвоир.
Стражник вызвал младшего караульного. Черт его знает — а вдруг лакеи говорят правду? Не очень похоже, но если так, то это попахивает наградой. О Тени в последнее время только и болтали в Лондоне. Он снова взглянул на девушку — почти девочку, стоявшую между двумя здоровенными мужиками. Вряд ли такая малявка могла одна все это натворить. Да и вообще, чтобы женщина занялась кражей со взломом — это неслыханное дело. Это — мужская профессия. Стражник почесал щетину на лице и отступил в сторону; караульный повел ее на третий этаж во второй корпус — там содержались преступницы. Ладно: он давно научился принимать как должное все, что говорили те, кто выше его по положению. Лорд Самнер утверждает, что это Тень; пусть будет так — даже если девочка вообще никогда в своей жизни не взяла ничего чужого.
На Дэвон одели кандалы. Их холодный металл врезался в лодыжки, когда она взбиралась узкими маршами в женский корпус. Воздух провонял испражнениями, было даже трудно дышать. Дэвон чуть не стошнило когда ее новый конвоир распахнул дверь камеру, которая теперь будет ее домом. Он подтолкнул ее внутрь и с грохотом захлопнул за ней дверь.
Ее окружало тяжелое, мрачное молчание. Волна страха пронизала ее всю. Сердце бешено билось, она изо всех сил старалась не дышать, мускулы все напряглись; а ведь она здесь, конечно, не одна.
Кто-то сзади нее громко щелкнул пальцами Забыв о кандалах, Дэвон резко обернулась, готовая дать отпор. Запутавшись в цепях, она бы наверняка рухнула на пол, если бы ее не поддержала чья-то грубая, мозолистая лапа.
— Иди-ка туда вот, милашка. Да не упади на меня, а то сейчас рожу, мне несколько дней осталось.
— Ты, сука ё…. кончай треп. Моя красота требует отдыха.
— Твоя красота? Еще одну бородавку растишь, ты, жаба? — сплюнула ее спасительница.
— Ах ты, свинья жирная! Я у тебя твоего ублюдка из пуза вырежу и на завтрак сожру, если не заткнешься…
— А, мать вашу! Альма! Мозель! Заткните ваши пасти, а то я сама этим займусь! — это раздался какой-то низкий голос из темноты.