Морской бриз медленно осушал их разгоряченные тела. Хантер не выпускал ее из рук. Они лежали молча, не зная что сказать друг другу. Луна, медленно совершавшая свое обращение, зашла наконец за тень пальм… стало темно…
Вместе с луной ушло и то, что они искали и находили друг в друге, — наслаждение, радость, сладкое, непередаваемое словами чувство соития. Они медленно поднялись, оделись. Было тихое, раннее утро, время спокойствия и мира в природе. Но между мужчиной и женщиной, которые сейчас тихо брели в направлении гостиницы, мира не было. И его никогда не будет. Страсть позаботится об этом.
В конце пляжа Хантер остановился и посмотрел на свою спутницу.
— Теперь ты понимаешь, что я тебя не отпущу, — тихо сказал он.
Дэвон кивнула.
— А ты понимаешь, что после сегодняшнего я сделаю все, что в моих силах, чтобы избавиться от тебя?
Теперь была очередь Хантера кивнуть.
— Я другого от тебя и не ожидал, Дэвон. Но тебе это не удастся. Мой союзник — сам король и его воля. Я удержу тебя, чего бы мне это ни стоило.
— Я все равно убегу, Хантер. Я найду способ Я не буду жить с тобой как твоя раба, — Дэвон повернулась и оставила Хантера размышлять над сказанным.
Он ощутил озноб в спине — и вовсе не от прохладного ветерка с моря.
Глава 9
Солдаты в красных мундирах тщательно проверяли каждый ящик и каждую бочку выгружаемую из трюма «Джейда» на пирс, пытаясь обнаружить там оружие и боеприпасы. Такая контрабанда ни в коем случае не должна была попасть к революционерам. Мускулистые, лоснящиеся потом докеры работали быстро и споро. Доставленные из Сент-Юстисия ящики с бутылками рома, бочки с сахаром, связки свежих фруктов — все это выстраивалось вдоль набережной, ожидая отправки в принадлежащие Баркли склады, откуда они будут проданы торговцам из Вильямсбурга.
Нервная тошнота подступила к горлу Дэвон, которая стояла у леера, наблюдая за этой картиной. Прошлой ночью Хантер сказал ей, что они прибудут в порт назначения после полудня. Солдаты и все, что было с ними связано, были лишь дополнительным поводом для беспокойства, если не отчаяния, которое она испытывала.
Дэвон не ожидала ничего хорошего от прибытия в Виргинию. Последние две недели, которые занял рейс на север от Сент-Юстисия, она провела в попытках найти способ как-то освободиться от своего чувства к Хантеру Варкли. Результатом, однако, было какое-то болото разрозненных мыслей и чувств, в которое она проваливалась все глубже по мере приближения судна к берегам Америки.
Ее мучила непрерывная тошнота. Морская болезнь, едва они покинули Сент-Юстисий, вернулась и взяла реванш. За весь день она могла проглотить по нескольку кусочков пищи, не больше. Она потеряла в весе, тени под глазами цветом напоминали тучи, собравшиеся в небе.
Дэвон с трудом подавила начинавшийся приступ рвоты. А тут еще эти солдаты. Если бы они только узнали, что «Джейд» уже разгрузила ту часть груза, которая их могла заинтересовать! Хантера бы сразу арестовали и привлекли к суду как изменника.
Но он все продумал. Накануне в полночь «Джейд» с опущенными парусами зашла в устье одной из рек, впадавших в океан. Там ее ждали несколько человек на баркасах. Они бесшумно перегрузили в них драгоценные ящики с оружием и бесследно исчезли. Теперь по внутренним рекам, речкам и каналам оружие потечет к тем, кому оно нужно, чтобы бороться за дело свободы.
Дэвон бросила взгляд на мужчину, стоявшего на юте и наблюдавшего за разгрузкой. Какой он смелый! И как он красив! Руки за спину, ноги широко расставлены, он снова выглядел как тот гордый джентльмен-англичанин, которого она впервые встретила тогда в Лондоне. В темно-сером пальто и брюках, белой сорочке и элегантно завязанном галстуке — все это ярко контрастировало с его загорелым лицом — он уже ничем не напоминал того громилу, который завоевал ее сердце — и ее тело, когда «Джейд» была в пути из Англии к Наветренным островам. Никто, глядя сейчас на Хантера, не сказал бы, что он выступает на стороне тех, кого он называл патриотами.