Леди Макинси снова обратила на нее свое внимание; морщины разгладились в широкой улыбке:
— Дэвон, я не пошлю тебя к шерифу, но здесь ты тоже жить не будешь.
Дэвон бросила тревожный взгляд на Хиггинса и быстро — быстро замотала головой:
— Я больше не буду красть. Обещаю. Не отсылайте меня в приют.
— Я тебя пошлю не в приют. Ты будешь учиться. В институте благородных девиц госпожи Камерон.
Дэвон взглянула на леди Макинси как на сумасшедшую:
— Я не благородная девица.
— Скоро станешь. Научишься всему, чему учит госпожа Камерон, и вернешься сюда в качестве моей наследницы.
Наверняка старуха рехнулась. Дэвон отступила назад и красноречиво взглянула на Хиггинса. Он ласково ей улыбнулся:
— Все верно, Дэвон. Ты же внучка леди Макинси.
— Да я знаю! — ответила Дэвон, и в ее тоне прозвучало: а кто же в этом может сомневаться?
— Тогда ты понимаешь, почему надо поступить в институт госпожи Камерон. Моя наследница не должна жить и работать в кухне, не должна поступать и говорить как какая — то судомойка. Она должна быть леди во всех отношениях.
Леди Макинси вновь перевела взгляд на Хиггинса и начала раздавать указания. Вещи Дэвон — в восточный флигель, в комнату под ней. Потом — вызвать портниху из Лондона. Сама она пока напишет письмо госпоже Камерон о том, что к ней в ближайшее время приедет ее внучка и что ей должно быть оказано максимальное внимание; денег она не пожалеет.
Господь распорядился так, что у нее будет другая внучка; пусть же Дэвон заполнит в обществе то место, которое принадлежало ее красавице Юнис. Конечно, то место в сердце, которая занимала погибшая вместе с отцом и матерью Юнис, она не займет, но, по крайней мере, смягчит горечь утраты.
Дэвон ничего не понимала. Она не знала, что она должна чувствовать и как должна реагировать на такой неожиданный поворот событий. Она пришла сюда, ожидая смертного приговора. А теперь ее посылают в школу для настоящих леди, и она будет воспитываться как будущая владелица имения Макинси. Для десятилетней девочки — это было уж слишком. Во всяком случае она поняла одно: та самая женщина, которая еще несколько секунд тому назад предпочитала игнорировать сам факт ее существования, вдруг внезапно перевернула всю ее жизнь.
Глава 2
Густой туман, поднимаясь от реки, холодными щупальцами, как гигантский спрут, охватывал город. Свет от уличных фонарей не проникал дальше нескольких футов. Только большой смельчак или совсем уж отчаянный сорви — голова осмелится в такую погоду и в такое время выйти из дома, а уж тем более — идти пешком по улице. В этих потемках — раздолье для грабителей и налетчиков.
Звонкий стук шагов по булыжной мостовой — и вот из темноты возникла какая-то фигура, больше напоминавшая тень. Она была во всем черном — с головы до пят. Остановившись под фонарем, достала часы. Золотые — они ярко блеснули на черном фоне ее перчаток. Проверила время, спрятала часы обратно. Внимательно прислушалась — никто не преследует? Нет, никого. Порядок — и фигура, похожая на тень, вновь растворилась в темноте.
Это и была Тень — под этой кличкой лондонским богачам уже некоторое время был известен этот смелый и дерзкий грабитель. Сейчас Тень направлялась к Сент-Джеймской площади. Там — трехэтажный особняк, который сегодня является предметом ее внимания. Так, вот и окружающий его забор. Ухватившись за ветки плюща, Тень легко перемахнула на ту сторону.
Сырая земля была ее союзником — она смягчила звук от приземления. Тень постояла некоторое время, не двигаясь, потом сняла черную маску, закрывавшую ее лицо, и осторожно двинулась к дому известного богача, лорда Тревора Монтмейна.
Роскошный особняк этот занимал свое почетное место среди подобных в этом квартале для избранных. Все из кирпича, покрытые черепицей, окна застекленные — тогда это была редкость! — они были местом, где жили и развлекались сливки лондонского света. Каждую ночь в каком-нибудь из них обязательно устраивался бал, главной целью которого было продемонстрировать богатство его владельца. В свете тысяч свечей сверкали и переливались бриллианты, изумруды, рубины; это была ярмарка лондонской знати — она тоже бурлила и переливалась под мягкие звуки музыки Баха и этого нового музыкального гения по фамилии Моцарт. Одно платье для какой-нибудь дамы стоило столько, что на эту сумму можно было прокормить несколько семей бедняков в течение года.
Эта мысль помогла справиться с чувством вины, которое Тень, странным образом, каждый раз испытывала перед своим дерзким налетом. Люди типа лорда Монтмейна не пострадают от того, что расстанутся с несколькими безделушками и парой монет. Сделав решительный вдох, Тень бросила взгляд на окна второго этажа. Если верить наводчику, это именно там, в будуаре лорда Монтмейна, за тяжелыми бархатными портьерами.