Дэвон встала. Она видела, как Сесилия ускакала куда-то, решила подождать ее внизу. Потом, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания слуг — чего это она тут прохаживается? — решила, что лучше подождать Сесилию в ее комнате. Ее золовка достаточно явно уже продемонстрировала свои чувства к ней, но Дэвон не хотела, чтобы из-за нее портились отношения между братом и сестрой. Это уж не будет семья, если все переругаются. Нет, она не может оставаться здесь безучастной зрительницей.
— Я пришла поговорить с тобой, — сказала Дэвон, не обращая внимания на ядовитую реплику Сесилии. — Может быть, мы смогли бы прийти к какому-то согласию, так чтобы ты с Хантером больше не ссорилась из-за меня. Я не хочу разрушать Ваши отношения.
— Ты очень уж много думаешь о себе! Вот еще не хватало — из-за тебя ссориться! — выкрикнула Сесилия. Развязала ленты шляпы и швырнула ее на постель — туда, где уже валялись перчатки и хлыст. Мотнула головой, провела рукой по темной, спутанной копне волос.
— Я знаю, ты не хотела, чтобы твой брат женился на мне, и я не прошу тебя меня любить. Я прошу только, чтобы мы поддерживали нормальные отношения друг с другом — пока мы живем под одной крышей. У меня скоро будет ребенок, и я хочу, чтобы он рос в счастливом доме, в радостной обстановке.
— Пока ты здесь, в Баркли-Гроув не будет ни счастья, ни радости. Ты все разрушила, когда здесь появилась. Элсбет — это та женщина, которую любит мой брат, однако ты, шлюха, сделала себе ребенка нарочно. Ты знала, что мой брат — приличный человек и не захочет, чтобы его ребенок родился внебрачным ублюдком. Ты его использовала, чтобы стать леди. Но пусть тебя называют леди Баркли — я-то не дам тебе забыть, откуда ты вышла — из лондонской сточной канавы!
— Ты права, Сесилия. Хантер — хороший человек, но я не заставляла его жениться на мне. Я знаю о его чувствах к Элсбет и не хотела оказаться между ними. Хантер заставил меня выйти за него замуж, когда он узнал о ребенке.
Сесилия бросила на нее негодующий взгляд и взвизгнула:
— Ты что, хочешь, чтобы я поверила в эту твою историю? Я молодая, но вовсе не такая глупая. Женщина твоего типа пойдет на все, чтобы добиться чего-то лучшего для себя. — Она прямо-таки пронизывала Дэвон своим взглядом. — Сомневаюсь даже, что это ребенок от Хантера. Я слышала — такие, как ты, продаются любому — кто больше заплатит!
Дэвон крепко-крепко сцепила руки. Ладонь чесалась влепить ей пощечину, она с трудом удержала себя от этого. Она пришла с миром, а не для того, чтобы отлупить эту нахалку. Дэвон постаралась, чтобы и голос ее звучал ровно:
— Хантер — отец моего ребенка. Если у тебя есть сомнения на этот счет, поделись ими с ним. Он тебе, я уверена, все как следует объяснит.
— Хантер просто дурак — верит каждому твоему слову. Ты его как-то околдовала, но вот ребенок родится и он поймет, кто ты такая, и выбросит тебя отсюда вон. И возьмет Элсбет в жены. Она и должна была бы уже давно быть здесь в этом качестве. Если бы не ты, она бы никогда и не взглянула на эту корабельную крысу.
Ну, она совсем уж пошла… Дэвон попыталась вернуть разговор туда, с чего он начался.
— Сесилия, я пришла сюда, чтобы попытаться как-то помирить вас — тебя и Хантера. Твой брат тебя очень любит.
Нижняя губа у Сесилии едва заметно задрожала, глаза увлажнились. Она быстро заморгала, чтобы остановить готовые вот-вот хлынуть слезы. Она не хотела показаться слабой перед этой женщиной, но ей, конечно, очень недоставало Хантера. Сколько она себя помнила, он заменял ей и отца, и мать. А вот теперь она одна, брошена. Конечно, она нашла себе новую любовь, но ей нужны были тот уют и спокойствие, которые ей давал брат.
Сесилия рухнула в кресло у окна и отвернулась от Дэвон. Быстро провела тыльной стороной ладони по ресницам.
— Убирайся отсюда, оставь меня в покое, мои отношения с моим братом — это не твое дело. Брат с сестрой могут повздорить, но они всегда, в конце концов, поймут друг друга, потому что они — одна семья. А ты — чужачка. Если бы не ты, мы бы все были счастливы!
Эти слова Сесилии больно резанули Дэвон. Она густо покраснела, ощутила какую-то ломящую боль в глазах. Сесилия была права. Она и Хантер — одна семья, а она допущена сюда только потому, что вынашивает наследника Хантера. В сердце у него по-прежнему Элсбет Уитмэн.
Она с трудом проглотила комок в горле. Надо бы сказать ей что-нибудь такое хорошее, доброе, что могло бы успокоить и утешить молоденькую девушку, но ей самой было больно, она сама нуждалась в утешении. И в отличие от своей золовки, Дэвон никогда не была и не будет любима Хантером.