Его тянуло к ней как пчелу к нектару цветка, и он больше не мог противостоять этому порыву. Он склонился губами к этим чудным выпуклостям, из которых скоро будет сосать молочко их ребенок.
Какая-то странная дрожь пронизала Хантера при этой мысли. Бог и дьявол, дух и эрос столкнулись в нем, смешались, и все это — лед и пламень — понеслось в потоке его крови и взорвалось в мозгу, как пушечное ядро.
Он поднял глаза и взглянул в лицо женщины, которая скоро будет матерью его ребенка.
Улыбнулся:
— Боюсь, сыночек скоро начнет ревновать ко мне.
Дэвон покачала головой и задорно улыбнулась, протягивая к нему руки:
— Пусть привыкает.
Хантер вопросительно поднял бровь. Озабоченная морщина прорезала ему гладкий лоб. Он занимался с ней любовью каждый день, но теперь, глядя на ее округлившийся живот, он чувствовал, что холод страха пересиливает жар желания.
— Может, лучше не надо? Это может быть плохо для тебя или ребенка.
Дэвон опустила руки и села. Подняла платье, прикрыла свою наготу, взглянула на Хантера. В его голубых глазах был страх, она поняла, что его нужно успокоить.
— Хантер, я в первый раз беременна, но думаю, мы этим не повредим ни мне, ни ему Женщины рожают с незапамятных времен, и сомневаюсь, чтобы они все время беременности отказывали своим мужьям.
— Я бы не хотел рисковать будущим своего ребенка ради удовлетворения своих желаний, — решительно ответил Хантер, хотя по голосу чувствовалось, что это решение далось ему нелегко.
— Мы, по-моему, уже об этом говорили, Хантер. Ты все как-то забываешь, что это и мой ребенок — и я тоже не хочу подвергать его жизнь опасности. Я понимаю, что ты заботишься о нем — но это уж слишком. Я сильная, здоровая женщина, и не надо все время так переживать. Это же естественно, — сказала Дэвон, чувствуя сама легкий укол ревности. Конечно, это глупо, — ревновать отца к ребенку, но она не могла ничего с собой поделать. Когда же кто-нибудь в этой жизни будет думать о ней, и только о ней одной?
Хантер поднял руку и ласково провел ею по щеке Дэвон. Сердцем и плотью он хотел верить в то, что сказала ему жена, но нужно удостовериться во всем.
— Может быть, ты и права, но я все-таки просил зайти к нам завтра доктора Лэнгли. Пусть он тебя осмотрит. Я хочу, чтобы он подтвердил, что все в порядке. Ты что-то последние дни выглядишь бледной.
Ей хотелось, чтобы он продолжил эту ласку и хотелось самой потереться о его руку, но она решительно отвела ее от своего лица.
— Это просто жара. В Англии лето не такое жаркое; мне просто нужно привыкнуть к климату Виргинии.
Хантер встал и подал Дэвон руку, помогая встать.
— Миледи, я подозреваю, что состояние наследника тоже зависит от твоего. Доктор Лэнгли сказал, что я не должен позволять тебе переутомляться в эту погоду. Это действует на сердце, — Хантер лукаво улыбнулся жене, поцеловал в кончик носа и повернул, чтобы помочь застегнуться.
— Тебе не кажется, что ты должен был спросить меня, прежде чем приглашать доктора? — спросила Дэвон, чувствуя, что к ней возвращается ее плохое настроение.
— А зачем это? Ребенок мой, и я имею право удостовериться, что с ним все в порядке.
В ушах у Дэвон вновь прозвучали обидные слова Сесилии насчет того, какое место она занимает в жизни Хантера. Она взорвалась:
— Хотя бы правила вежливости требовали, чтобы ты сперва узнал мое мнение на этот счет. Это мое тело — не только тело ребенка. Конечно, если ты на меня смотришь как на какую-то вещь, орудие — чтобы рожать тебе наследников и удовлетворять твою похоть, — тогда все понятно…
Хантер сдвинул брови и нахмурился. Что он такого сделал, что Дэвон так разозлилась? С тех пор, как он узнал, что будет отцом, он выслушал массу историй о женщинах, которые умерли во время родов, от послеродовой лихорадки, у которых были выкидыши… И он хотел, чтобы ничего этого не случилось с Дэвон.
— Ты моя жена Дэвон. И поскольку я счел, что тебе нужен врач, я его и вызвал.
Глаза Дэвон сверкнули огнем:
— Последнее время я что-то начала забывать о том, что такое эта ваша фамильная надменность. Так вот, со мной это не пройдет! Ты со своим врачом можешь катиться ко всем чертям!
— Дэвон, я настаиваю! Твоя строптивость может стоить жизни ребенку! — сказал Хантер, сам уже начиная злиться. Ну почему они опять начинают ссориться — после такой недели! Но, впрочем, это не важно. Тут Дэвон обязана ему подчиниться. Это в ее же интересах…