— Спасибо, доктор. Я вас провожу, — ответила Дэвон, вставая.
— Глупости! Я посещал Баркли-Гроув, когда вас еще на свете не было, и думаю, сам найду дорогу, — он бросил взгляд в сторону спальной и улыбнулся. — Помню, вот в этой как раз комнате Хантер появился на свет, и я принимал роды.
На этом врач откланялся и вышел. Когда дверь за ним закрылась, Хантер опустился на край кровати и посадил Дэвон к себе на руки. Сурово дотронулся пальцем до ее подбородка, глянул в ее зеленые глаза:
— Будешь слушаться доктора, а, Дэвон?
— Да уж конечно, — ответила она, не вполне понимая, куда он клонит.
— Рад слышать, — продолжал он с той задорной улыбкой, которая всегда заставляла ее пульс биться чаще. — И точно — это не повредит ни тебе, ни ребенку?
— Точно, — тихо шепнула она. Теперь его намерения были более чем очевидны. Он чувствовал, что ему уже не нужно сдерживать свою страсть, которая кипела в нем как расплавленная сталь. Он приблизил свои губы к ее — у нее перехватило дух.
Поцелуй его был опьяняющий. То, что началось вчера на полянке, как маленький огонек, сейчас превратилось в огромный пылающий костер. Дэвон обняла мужа за шею и прижалась к нему. Ее руки ласкали его кудрявую голову, она наслаждалась сладостью его языка и губ; ее чувственность проснулась, и вся она задрожала от возбуждения.
Вот они уже в постели, его руки мгновенно расправились с их одеждой, и они, обнаженные, лежат прямо поверх покрывала. Предвечернее солнце позолотило их тела. Приподнявшись на одном локте, Хантер принялся ласкать ее нежными прикосновениями рук к наиболее чувствительным местам тела. Мускулы играли под его загорелой кожей.
Дэвон напряглась, затрепетала, когда его теплые, длинные пальцы, пробираясь по ее округлившемуся животу, приблизились к темному треугольнику внизу. Она широко раскинула ноги, открывшись ему вся. О, какое это было наслаждение! Ее роскошные волосы разметались по подушке, она извивалась и металась по постели, подчиняясь ритму, который он пробудил у нее в крови.
Она закусила нижнюю губу, — только бы он не остановился! Но как уже хочется ощутить его всего внутри себя! Она властно притянула его к себе — всякая скромность была давно забыта, впилась губами в его губы и, опрокинув его на спину, уселась на нем сверху. Наклонилась, несколько раз провела своими уже располневшими грудями по курчавым волосам его груди; ей было вкусно как кошке; потом она интригующе поднесла сперва один, потом второй сосок прямо к его жаждущим губам. Она тихо ахнула, когда он дотронулся до их кончиков. И крепко вцепилась ему в плечи, а он — в ее ягодицы, подвигая ее ближе к своему фаллосу.
Инстинкт подсказал Дэвон, что делать дальше — вот уже у него на лице появились крупные капли пота и все его тело напряглось. Мускулы на шее вздулись, он весь выгнулся и изверг в нее свое семя.
Оргазм буквально взорвал тело Дэвон, она бессильно уронила голову ему на грудь. Все в ней тряслось и дрожало, волосы шелковистой массой накрыли Хантера почти с головой, она тяжело дышала, сердце билось часто-часто.
— Боже, какое же ты чудо! — выдохнул Хантер, лаская эту каштановую копну. — Не знаю, как бы я жил, если бы доктор Лэнгли вдруг предписал нам воздержание.
Дэвон усмехнулась, укладываясь рядом с ним и положив руку на его мокрую от пота грудь. Рассеянно пересчитывая ему ребра, она сказала:
— Вот и хорошо, что нам не придется этого узнать, милорд.
Хантер приподнялся на одном локте и посмотрел на Дэвон. Поднес ее руку к губам, нежно поцеловал.
— Я тебе ничего не повредил?
— Нет, Хантер. Как сказал доктор Лэнгли, я могу продолжать заниматься этим делом — только переутомляться нельзя.
— Тогда, может быть, тебе не стоит идти сегодня к полковнику Браггерту… после этих наших упражнений?
— Я чувствую себя прекрасно, а немного упражнений — это только полезно для здоровья, — сказала Дэвон, бросив на Хантера проказливый взгляд. — Вы не согласны, милорд?
— Был бы дурак, если бы не согласился. Я во всяком случае чувствую себя гораздо лучше, чем час назад. Может быть, повторим?
Дэвон положила руку ему на грудь: мол, успокойся, и вывернулась из его объятий. Схватила простыню, чтобы прикрыть свою наготу и покачала головой:
— Нет, нет, милорд. У нас сегодня прием, и я должна быть в лучшей форме — если мы хотим, чтобы все прошло удачно.
Удовлетворенная улыбка тронула губы Хантера, он откинулся на помятую подушку. Как здорово! Когда он женился на Дэвон, он никак не думал, что он будет к ней чувствовать что-то большее, чем простое вожделение. Но нет, последние дни словно какое-то волшебство происходит.