— Полковник, вы должны нас простить, но боюсь, Дэвон и я должны вас покинуть. В любой момент может начаться новый приступ, а доктор Лэнгли, знаете ли, дал на этот счет очень строгие указания. Ей никак нельзя переутомляться, — Хантер говорил это полковнику Браггерту, но в глазах было молчаливое предупреждение Нейлу Самнеру.
— Жаль, жаль, — сказал полковник Браггерт, чувствуя себя слегка уязвленным уходом Хантера. Он как раз распорядился откупорить одну из бутылок шампанского, а этот тип имеет наглость отказаться выпить, — из-за того, что там наговорила какая-то клистирная трубка! Эти шпаки! Браггерт выругался про себя. Однако тон его слов был скорее примирительным!
— Я все понимаю. Вы, конечно же, должны следить, чтобы леди Баркли в точности следовала предписаниям ее врача. Я не хотел бы, чтобы что-то случилось с вашим наследником.
— Да, вы очень точно описали мои чувства, — сказал Хантер. — А теперь, извините нас, мы разыщем Сесилию и поедем. Спасибо за чудесный вечер, полковник. Надеюсь, в ближайшее время вы сможете навестить нас в Баркли-Гроув и позволите нам оказать вам такое же гостеприимство.
— Желаю госпоже скорейшего выздоровления, — вмешался Нейл Самнер.
Хантер бросил взгляд через плечо — они с Дэвон уже уходили — и его темно-голубые глаза блеснули каким-то опасным огнем.
— Уверен, с ней будет все в порядке, как только она окажется дома. И, как советует доктор, я намерен сделать все, чтобы в будущем ее ничто не потревожило.
Нейл проводил Хантера и Дэвон злобным взором. Они исчезли в дверях, которые вели в сад. Чуть раньше он заметил, что туда вышла Сесилия, и он как раз хотел направиться вслед за ней — и тут-то как раз и появилась супруга Хантера Баркли.
Когда он увидел ее, он думал, что у него остановилось сердце. Ему понадобилось не больше секунды, чтобы понять, что на него глядит та подлая сучка, которая его искалечила. Не обращая внимания на окружающих, он вновь и вновь восстанавливал в памяти тот ужасный момент, когда пламя горящих углей пожирало его живую плоть, превратив его руку в бесполезную култышку. Как он хотел, чтобы Дэвон Макинси была жива и чтобы он мог заставить ее мучиться так, как мучался сам! И вот теперь это желание сбылось.
Жесткая, холодная улыбка тронула его красивые губы. Он отомстит ей полной монетой, и на этот раз никто ему не помешает. Ни суд, ни влиятельный муж, ни его собственные надежды на брак с Сесилией — ничто не помешает ему покарать Дэвон Макинси Баркли. Ей будет в десятки раз больнее, чем было ему. А потом он покончит с ней.
— Не понимаю, почему это мы все должны уезжать, если Дэвон себя не так чувствует. Мог бы просто отправить ее домой одну, — брюзгливо бросила Сесилия. Нет, она уже положительно не могла выносить этой демонстрации со стороны ее старшего братца по отношению к той дряни, на которой он женился. Само по себе это достаточно противно, но они еще мешают ей жить! Она только и успела перемолвиться несколькими словами с Нейлом до того, как полковник Браггерт представил его брату и они начали свой бесконечный деловой разговор. Она специально вышла в сад, намекнув тем самым Нейлу, чтобы он заканчивал свою беседу. Подождала его там, и — нате вам — вместо Нейла появляется Хантер и увозит ее с вечера. Если так пойдут дела, Нейл не сможет даже найти предлога приехать к ней в Баркли-Гроув!
— Сесилия, я уже тебе достаточно говорил расчет твоей непозволительной грубости по отношению ко мне и к моей жене. Ты ведешь себя как испорченная девчонка. Я как-то мирился с этим — вместо того, чтобы разрисовать тебе задницу, как ты того заслуживаешь. Думал, что ты исправишься, но ты, я смотрю, и не собираешься.
— Я, по крайней мере, не скрываю того, что чувствую. А вот ты, братец, хорош! Разыгрываешь из себя примерного супруга — но ведь я-то знаю, что ты женился только потому, что она беременная, не из-за каких-то чувств.
Дэвон почувствовала горечь во рту. Лучше бы этого не слышать! Она и так знала, что Сесилия права, но когда это вот так говорят в открытую, от этого просто стошнить может. — Что я чувствую, это касается только меня, дорогая. И отныне попридержи-ка свой язычок. Что сделано, то сделано. Дэвон — моя жена и мать моего ребенка.
Сесилия откинулась на спинку и отвернулась от Хантера. Поджав губы, она уставилась в окно, подчеркнуто игнорируя своих спутников.
Хантер тоже прислонился к бархату обшивки и тяжело вздохнул. Ночь обернулась катастрофой. Он взял Дэвон за руку, прижал ее к себе. Она сидела тоже уставившись в окно невидящим взором, нижняя губа закушена, брови нахмурены. Он тоже нахмурился. Вот доктор Лэнгли все твердит: не волноваться, избегать излишних нагрузок. Ну, а как назвать состояние, которое она испытала, встретившись лицом к лицу с человеком, который сделал все, чтобы добиться для нее смертного приговора?