— Я его сестра, — пробормотала Сесилия, все еще во власти ощущения, вызванного тем, как поцеловал ей руку этот элегантный офицер.
— Тогда я еще более счастлив нашей встречей. У меня есть приказ встретиться с Вашим братом как можно скорее.
Сесилия вспомнила, почему она в такой час блуждает по улицам Вильямсбурга, и сразу ее тон переменился; она резко бросила:
— Надеюсь, это не так срочно. Дело в том, что он сегодня женился, и дал всем ясно понять, что не будет несколько дней никого принимать.
— Понимаю. Это — веская причина. Я встречусь с ним на следующей неделе, — Нейл усмехнулся про себя.
Видно было, что сестрица не одобряет женитьбы брата. Но это ее дело. Его миссия во Вильямсбурге как раз и состоит в том, чтобы установить контакт с Хантером Баркли и поручить ему собрать вместе силы роялистов. Они нужны для предстоящих сражений. Планы, которые он сегодня доставил полковнику Брагерту, положат конец сопротивлению колонистов на юге. После этого британские войска сосредоточатся на главном очаге мятежа — Виргинии. Предстоит жестокая борьба, но Нейл был уверен: в конечном счете победа будет на стороне Англии. Британские войска немного превосходят по численности ополчение колонистов. Он слышал, что этот парень — Вашингтон, назначенный главнокомандующим армией мятежников, имеет всего не больше шестнадцати тысяч бойцов. С такими ничтожными силами ему никогда не победить хорошо обученных английских солдат Глупо даже думать, что может быть иначе. Однако, прибыв в Вильямсбург, он с удивлением обнаружил, что немалое число местных жителей думают как раз так — что такое может произойти.
Нейл приподнял левую руку. Как бы он хотел остаться боевым офицером! Но нет — он, правда, стал полковником, но никогда ему уже не суждено выйти с оружием в руках на поле битвы. Эта сука сделала его инвалидом, толкнув его прямо в огонь камина. Левая рука стала какой-то бесполезной култышкой. Он даже лошадью не может управлять как следует Он теперь не более как вестовой — хотя и в солидном звании.
Черт бы ее побрал! Повесили ее — но это она слишком легко отделалась. Он бы ее пытал и истязал — за каждый день, когда ему приходится из-за нее страдать. Десять лет жизни бы за это отдал — если бы она была жива…
— Полковник Самнер, что с вами? — спросила Сесилия, внезапно почувствовав тяжесть его взгляда. Она нервно оглянулась, словно впервые обнаружив, куда это она попала. — О, господи! Я должна бежать обратно, в губернаторский дворец. Моя спутница меня уже, наверное, заждалась.
Тут как раз, как будто вняв ее мольбе, в нескольких футах от них с грохотом остановился экипаж. Дверца распахнулась, из нее выскочил Мордекай Брэдли. Он тяжелым взором окинул фигуру английского офицера, потом его взгляд остановился на девушке.
— Миссис Сесилия, леди Уитмэн едет домой. Сесилия перевела взгляд с мрачного лица Мордекая на своего симпатичного кавалера. Хотелось устроить скандал, но в присутствии полковника Самнера она должна вести себя как леди. Она не хотела, чтобы он воспринимал ее как ребенка — как явно считает Мордекай.
— Спасибо вам за вашу заботу, полковник Самнер. Надеюсь, я не причинила вам слишком много хлопот.
Нейл вновь приложился к ее ручке.
— Вы доставили мне такое наслаждение, миледи. Надеюсь, мы скоро увидимся.
— Наверняка, — ответила Сесилия, чувствуя, что сердце уже летит куда-то к звездам.
Она уже знала, что влюбилась. Новые ощущения пели в ней.
Она даже забыла, почему она убежала из губернаторского дворца. Мечтательно откинувшись на кожаное сиденье, она не обращала внимания на осуждающие лица Мордекая и Элсбет, которые сидели напротив. Она вновь и вновь перебирала в памяти отдельные фрагменты своей встречи с красавцем-полковником. Она думала, что это худший день в ее жизни, а он так чудесно завершился!
Элсбет и Мордекай переглянулись и пришли к молчаливому согласию, что не стоит сейчас ничего говорить Сесилии о ее поведении. В конце концов, стоит ли обращать внимание на выходки избалованной девчонки, еще больше углублять раздор в семье? Ей нужно дать время, чтобы она как-то приспособилась к изменениям, которые внес в ее жизнь брак брата.
Не стоит и вспоминать или пытаться объяснить то, что было между ними. Все слишком новое, неустоявшееся, чтобы обсуждать это с кем-то третьим. Пусть это будет как дегустация вина: надо сперва сделать несколько маленьких глотков — только тогда узнаешь его вкус и букет. Они знали, что те чувства, которые проявились там, в саду губернаторского дворца, не уйдут — если только они не будут кричать о них на весь мир. Это будет для них сокровище, которого должно хватить на всю их оставшуюся жизнь.
Глава 11
Еще не совсем проснувшись, Дэвон протянула руку, чтобы убедиться, что это не сон:
Хантер рядом с ней. Но его-то как раз и не было. Только пустое место рядом с ней на постели, помятые простыни и подушки.
Отвернувшись от яркого утреннего света, заливавшего их спальню, она села и огляделась вокруг: где же он? Вон его халат, небрежно брошенный на спинку стула. Дэвон лениво зевнула, прикрыв рот рукой, отбросила пододеяльник и спустила босые ноги на пол. Подошла к стулу, сняла халат Хантера. Погладила его мягкую ткань, вдохнула исходивший от него запах мужского тела. Вздрогнула от ассоциаций, которые этот запах в ней вызывал. Как будто сам Хантер дотронулся до ее тела — а ведь любое его прикосновение так ее возбуждало, что она просто с ума сходила. Выругав себя за столь неподобающие мысли в столь неподобающее время, она натянула на себя халат прямо на голое тело и усмехнулась: приходится носить одежду мужа. Она сейчас как будто хозяйка Баркли-Гроув, но у нее пока еще нет своего собственного халата.
На губах у нее еще блуждала улыбка, когда она подошла к туалетному столику и взглянула на себя в зеркало. Рукава висели примерно на фут ниже кончиков пальцев, она скорее напоминала какую-то нахохлившуюся птицу, чем буйно-распущенную женку Хантера. Она прищелкнула пальцами, засучила рукава и присела на пуф перед столиком.
Улыбка стала шире, когда она разглядела себя повнимательнее. На нее глядела толстая, сытая кошка, довольная и счастливая; вид такой, как будто она только что вылизала до дна чашку со сметаной. Она провела два неразлучных дня с мужем. Хантер распорядился, чтобы им никто не мешал. Еду оставляли под дверью, в соседней комнате готовили ванну — все это бесшумно, чтобы не потревожить молодых.
Впрочем, сейчас, увидев ее, каждый мог бы удовлетворить свое любопытство насчет того, что происходило за запертыми дверями: волосы свалялись, губы распухли… Ну и видок!
— Ничего, у меня есть смягчающие обстоятельства, чтобы так выглядеть, — сказала Дэвон своему отражению и сыто-заговорщически улыбнулась. Да, женщине нелегко сохранить безупречный вид после двух ночей и дней, проведенных с Хантером Баркли.
С того момента, как он на руках внес ее наверх, в свою спальню, все, что у них было, напоминало какую-то эротическую фантазию. Он не оставил ни одного квадратика ее тела без ласки и поцелуя. Они более чем компенсировали себя за период воздержания, который у них был после той памятной ночи на Сент-Юстиеии.
Дэвон гордо подняла подбородок. Ей не стыдно за те минуты, часы, нет, сутки, которые она провела со своим мужем, законным мужем. Но вот что об этом подумают посторонние? Дэвон пожала плечами, халат Хантера свалился у нее с одного плеча. Ну и пусть думают, что хотят Главное, что думает об этом Хантер, а ему, судя по всему, все это очень даже нравится.
Звук голосов внизу привлек ее внимание. Она подошла к окну и увидела перед входом в дом темную шевелюру своего мужа. Надо побыстрее одеться, привести себя в порядок — а то еще пожалеет, что женился на такой распустехе. И вот в легком муслиновом платье, с тщательно расчесанными волосами, перехваченными сзади желтой атласной лентой, она спускается по лестнице в нижние покои.
Перед дверью его кабинета она остановилась поправить платье и прическу. Ведь это ее первый выход как леди Баркли и хозяйки Баркли-Гроув. Хантер должен гордиться ею.