— Я польщен. Теперь я понимаю причину недомогания леди Баркли. Давайте выпьем за будущего наследника!
Он распорядился принести и открыть ящик шампанского, специально предназначенный для таких торжественных случаев, но Дэвон не обращала внимания на всю суматоху, вызванную этим заявлением Хантера. Она окаменела под мрачным взглядом Нейла. Он узнал ее.
Она вцепилась в руку Хантера с такой силой, что он почувствовал ее ногти через ткань пиджака; сердце его замерло, когда он заметил, какой ужас плеснулся в глазах жены. Он проследил направление ее взгляда и наконец вспомнил, где он видел Нейла Самнера раньше — в здании суда, он был свидетелем обвинения против Дэвон.
Как бы беря ее под защиту, он положил ладонь поверх ее руки. Надо немедленно увести Дэвон отсюда — пока Нейл не успел еще во всеуслышание заявить, кто она такая, — а в этом случае он бы просто задушил негодяя на месте. Может быть, это был бы самый лучший выход из положения? Но нет, нельзя поддаваться эмоциям.
— Полковник, вы должны нас простить, но боюсь, Дэвон и я должны вас покинуть. В любой момент может начаться новый приступ, а доктор Лэнгли, знаете ли, дал на этот счет очень строгие указания. Ей никак нельзя переутомляться, — Хантер говорил это полковнику Браггерту, но в глазах было молчаливое предупреждение Нейлу Самнеру.
— Жаль, жаль, — сказал полковник Браггерт, чувствуя себя слегка уязвленным уходом Хантера. Он как раз распорядился откупорить одну из бутылок шампанского, а этот тип имеет наглость отказаться выпить, — из-за того, что там наговорила какая-то клистирная трубка! Эти шпаки! Браггерт выругался про себя. Однако тон его слов был скорее примирительным!
— Я все понимаю. Вы, конечно же, должны следить, чтобы леди Баркли в точности следовала предписаниям ее врача. Я не хотел бы, чтобы что-то случилось с вашим наследником.
— Да, вы очень точно описали мои чувства, — сказал Хантер. — А теперь, извините нас, мы разыщем Сесилию и поедем. Спасибо за чудесный вечер, полковник. Надеюсь, в ближайшее время вы сможете навестить нас в Баркли-Гроув и позволите нам оказать вам такое же гостеприимство.
— Желаю госпоже скорейшего выздоровления, — вмешался Нейл Самнер.
Хантер бросил взгляд через плечо — они с Дэвон уже уходили — и его темно-голубые глаза блеснули каким-то опасным огнем.
— Уверен, с ней будет все в порядке, как только она окажется дома. И, как советует доктор, я намерен сделать все, чтобы в будущем ее ничто не потревожило.
Нейл проводил Хантера и Дэвон злобным взором. Они исчезли в дверях, которые вели в сад. Чуть раньше он заметил, что туда вышла Сесилия, и он как раз хотел направиться вслед за ней — и тут-то как раз и появилась супруга Хантера Баркли.
Когда он увидел ее, он думал, что у него остановилось сердце. Ему понадобилось не больше секунды, чтобы понять, что на него глядит та подлая сучка, которая его искалечила. Не обращая внимания на окружающих, он вновь и вновь восстанавливал в памяти тот ужасный момент, когда пламя горящих углей пожирало его живую плоть, превратив его руку в бесполезную култышку. Как он хотел, чтобы Дэвон Макинси была жива и чтобы он мог заставить ее мучиться так, как мучался сам! И вот теперь это желание сбылось.
Жесткая, холодная улыбка тронула его красивые губы. Он отомстит ей полной монетой, и на этот раз никто ему не помешает. Ни суд' ни влиятельный муж, ни его собственные надежды на брак с Сесилией — ничто не помешает ему покарать Дэвон Макинси Баркли. Ей будет в десятки раз больнее, чем было ему. А потом он покончит с ней.
— Не понимаю, почему это мы все должны уезжать, если Дэвон себя не так чувствует. Мог бы просто отправить ее домой одну, — брюзгливо бросила Сесилия. Нет, она уже положительно не могла выносить этой демонстрации со стороны ее старшего братца по отношению к той дряни, на которой он женился. Само по себе это достаточно противно, но они еще мешают ей жить! Она только и успела перемолвиться несколькими словами с Нейлом до того, как полковник Браггерт представил его брату и они начали свой бесконечный деловой разговор. Она специально вышла в сад, намекнув тем самым Нейлу, чтобы он заканчивал свою беседу. Подождала его там, и — нате вам — вместо Нейла появляется Хантер и увозит ее с вечера. Если так пойдут дела, Нейл не сможет даже найти предлога приехать к ней в Баркли-Гроув!
— Сесилия, я уже тебе достаточно говорил расчет твоей непозволительной грубости по отношению ко мне и к моей жене. Ты ведешь себя как испорченная девчонка. Я как-то мирился с этим — вместо того, чтобы разрисовать тебе задницу, как ты того заслуживаешь. Думал, что ты исправишься, но ты, я смотрю, и не собираешься.
— Я, по крайней мере, не скрываю того, что чувствую. А вот ты, братец, хорош! Разыгрываешь из себя примерного супруга — но ведь я-то знаю, что ты женился только потому, что она беременная, не из-за каких-то чувств.
Дэвон почувствовала горечь во рту. Лучше бы этого не слышать! Она и так знала, что Сесилия права, но когда это вот так говорят в открытую, от этого просто стошнить может. — Что я чувствую, это касается только меня, дорогая. И отныне попридержи-ка свой язычок. Что сделано, то сделано. Дэвон — моя жена и мать моего ребенка.
Сесилия откинулась на спинку и отвернулась от Хантера. Поджав губы, она уставилась в окно, подчеркнуто игнорируя своих спутников.
Хантер тоже прислонился к бархату обшивки и тяжело вздохнул. Ночь обернулась катастрофой. Он взял Дэвон за руку, прижал ее к себе. Она сидела тоже уставившись в окно невидящим взором, нижняя губа закушена, брови нахмурены. Он тоже нахмурился. Вот доктор Лэнгли все твердит: не волноваться, избегать излишних нагрузок. Ну, а как назвать состояние, которое она испытала, встретившись лицом к лицу с человеком, который сделал все, чтобы добиться для нее смертного приговора?
— Все будет хорошо, Дэвон. Я обещаю тебе. Я не позволю кому-либо подвергнуть опасности жизнь нашего ребенка, — тихо сказал Хантер.
Дэвон посмотрела на мужа и кивнула головой. Она была благодарна ему за слова понимания и утешения. Ей хотелось ему верить. Но вспоминая выражение лица Нейла Самнера в тот момент, когда он узнал ее, она поняла, что Хантер ошибается. Все совсем не так хорошо. Самнер сделает все, чтобы раздавить ее, и то же самое — со всяким, кто попытается ему в этом помешать.
Хантер обнял Дэвон и прижал ее к себе. Она положила голову ему на плечо, пытаясь не обращать внимания на сердитые взгляды, которые время от времени бросала на нее Сесилия. Сегодня, по крайней мере, она вместе со своим мужем и она не позволит никому испортить эти часы и минуты — даже этой его ревнивой сестрице.
Когда экипаж остановился перед фасадом Баркли-Гроув, Сесилия даже не дождалась, пока кучер поможет ей выйти. Она распахнула дверцу и вылетела как пуля. Пронеслась по лестнице, с грохотом захлопнула за собой дверь своей спальни.
Не обращая внимания на демонстративное поведение сестры, Хантер взял Дэвон на руки и так, на руках, внес ее в спальню. Положил ее на кровать и сам стал раздевать ее.
Дэвон не сопротивлялась. Не могла. Его нежность прогнала темные мысли, мир снова показался ей надежным и безопасным. Она мягко погладила его по шее, заглянула в его темно-голубые глаза. Хантер — ее ангел-хранитель. Однажды он уже спас ей жизнь, спасет и на этот раз. Ей нечего бояться Нейла Самнера, пока у нее есть Хантер. Он защитит ее и их ребенка.
Хантер расшнуровал ей платье, стянул его с нее, зашелестела бумага. Улыбка тронула уголки ее губ, она села и вытащила пачку документов из того укромного места, где они были спрятаны. Гордо протянула их Хантеру:
— Вот то, зачем мы туда ездили. Изумленный Хантер быстро просмотрел их — да, несомненно, здесь — все планы передвижения британских войск. Господи! Так много произошло за последние несколько часов, что он даже забыл, почему он принял приглашение полковника Браггерта. Хантер взглянул на Дэвон.
— Как это ты сумела после этого шока с полковником Самнером?
— Мне помог полковник Браггерт, — ответила Дэвон и с улыбкой рассказала все, что произошло, пока он разговаривал с Нейлом Самнером.