Матвей Иванович откланялся и вышел на крыльцо дома, в котором жила Мария Ильинична со своими дядей и тетей. Хмурый, неприветный осенний день, еще час назад казавшийся ему прекрасным, потому что в нем была надежда на счастье, подслеповато мигнул сквозь тучи озябшим солнышком и вновь угрюмо насупился, тут же забыв о человечке, который, вскинув глаза в небесам, заплакал вместе с дождем.
Чья-то маленькая, легкая, будто перышко, рука опустилась на плечо Матвея Ивановича, и голос, которого он уже не ждал услышать в своей жизни, произнес лишь одно слово, в котором было все – счастье, радость, нежность и обещание будущего, которое едва не было утеряно безвозвратно:
– Да.
Свадьбу сыграли через год. Уже был готов дом, и казалось, ничто уж не сможет отобрать той надежды, которая теплилась в сердцах этих двоих.
Но судьба, глядя на них, таких счастливых, стоявших у алтаря в небольшой церкви, неподалеку от нового их дома, скорбно качала головой, уже понимая, что ждет этих двоих. На то, чтобы познать, как хрупка и ненадежна может быть реальность, им оставалось всего-ничего – несколько лет. За это время в семье Матвея и Марии появится трое детей, а потом начнется такая свистопляска, что они не раз поблагодарят небеса за то, что они свели их вместе. Ибо выстоять в череде тех событий, которые потрясли всю страну до основания, им дано было лишь благодаря тому, что рядом был тот, для кого жизнь своя не значила ничего, а любимого – все.
Прадед Иды состояние свое потерял почти полностью. Он быстро смекнул, какая беда грядет, и вовремя успел позаботиться о том, чтобы у новой власти не возникло к нему никаких вопросов. Часть состояния он отдал тем, кто и так отнял бы его, прихватив в придачу и жизнь тех, кто был ему дорог. А малую толику того, что удалось сохранить, велел вывезти за границу доверенным людям.
– Машенька, нам придется туго… – обнимал он жену, прислушиваясь к тому, что творилось в ночи за стенами дома, который пока еще был для них убежищем.
– Не тревожь душу свою, родной! – Мария Ильинична кутала мужа в свой пуховый платок. – Забыл, что я не жила богато до того, как ты уговорил меня стать твоей женой? Сладим как-нибудь со всей этой бедой. Вот только…
– Что, Маша? Говори! – Матвей Иванович знал, что жена его, хоть и старалась жить по домострою, но свое мнение имела, и он не раз убеждался, насколько оно было по-житейски верным порой.
– Уезжать нам отсюда надо. И детей увозить. Затеряться. Сейчас не трогают, но потом все припомнят… Страшное время грядет, милый… Страшное…
К совету жены Матвей Иванович отнесся со всем вниманием. В кратчайшие сроки завершив оставшиеся дела, он нашел человека, который выправил семейству новые документы, что в творившейся чехарде оказалось делом довольно простым, и увез семейство из города, думая, что никогда уж туда не вернется.
Они покидали дом, который рассчитывали сделать гнездом своим, с тяжелым сердцем, еще не зная, что в скором времени вернутся туда.
Вести нагнали их в дороге. Как нашли их посланцы, высланные вслед за ними из родного города, Матвей и Мария так и не узнали. Как не узнали и о том, как они нашли их, ведь добираться до места, которое Матвей и Мария наметили для себя, пришлось на перекладных и с большим трудом.
– Матвей Иванович, ну что же вы? Сорвались куда-то! – незнакомец, вручивший пакет с письмами Матвею, покачал головой. – Возвращайтесь! Там те, кто вас знает и помнит. Мы сможем дать вам защиту. А в другом месте – гарантий нет. Смутные времена настали. Сами понимаете. Вам решение принимать, конечно, но лучше вернуться. Ваш дом под приют отдали. Вас директором назначить хотят. Помнят, как вы детей сохранили, когда катавасия в городе началась.
– Насколько это безопасно? – Матвей Иванович переглянулся с женой.
– Сами понимаете, что гарантий вам никто не даст… Время такое… Но это должность. И мы постараемся сделать все, чтобы вас с семьей защитить.
– Мы знакомы? – Матвей вглядывался в лицо незнакомца, но не мог понять, кто перед ним.
– Нет. Вы меня не знаете. А я вас – очень хорошо. Вы маму мою спасли. Она на вашей фабрике работала. Когда занемогла, приказчик ее вышвырнул. А вы узнали откуда-то об этом. Приказчика выгнали, а к матери доктора прислали и отправили ее потом на Кавказ. Лечиться.
– Помогло?
– Да. Она почти десять лет еще рядом была. Я вырасти успел и на ноги встать. Так что вы не только ей жизнь спасли. Но и мне тоже. У меня отца не было. Да и у матери родни – никого. Так что мне две дороги было – или в приют, или на улицу. А она хотела, чтобы я учился… Вы не помните?