Маша, чтобы не баламутить соседей, помалкивала о том, что ферма Алексея, какой бы большой ни была, не может обеспечить спрос по всей сети магазинов, а потому Алексей давно уже доверил управление фермой Кате, а сам занялся тем, что ездил теперь по деревням и поселкам, договаривался с людьми и выкупал у них урожай, мясо, молоко и прочее. Делал он это честно, не пытаясь выгадать себе в карман побольше, а потому отбоя не было от тех, кто хотел бы с ним сотрудничать. Дело, которому Маша и Катя с Алексеем отдавали столько времени и сил, процветало. И можно было больше не волноваться о завтрашнем дне.
Да Маша и не думала. Она жила маминой улыбкой, крошечными ее успехами, изредка вздыхая, когда нет-нет, да и вспоминала насмешливый взгляд синих глаз, оттенок которых давно уже успела забыть и больше теперь его себе придумывала.
Однако судьба, как известно, большая затейница, и в тот день, когда Алексей в очередной раз привез товар и не дозвался свою подругу, случилось то самое, чего Мария так ждала и во что столько лет верила.
Вернулся домой Павел.
Он пришел в Машин магазин, куда его за чем-то послала мать, и случилось то страшное, чего никак не могла предположить Мария.
Она «любовь всей своей жизни» просто не узнала.
Да! Вот так бывает. Но это не было чем-то из ряда вон. Павла сейчас не узнал бы никто из одноклассников, настолько он изменился. И, увы, не в лучшую сторону.
Синие очи, которые пленили когда-то столько сердец, словно выцвели, а мелко подрагивающие руки все время суетливо нервно двигались, словно ища, за что бы ухватиться в этом зыбком мире.
– Привет, Карлсон! – хихикая, поприветствовал Машу Павел. – А ты не изменилась! Все такая же! Большая как слон! Трубишь-то так же? Или научилась с собой платочек носить на всякий случай? Хотя! Какой тебе теперь платочек? Тут и простынкой теперь не обойдешься! Помнишь меня?
Мироздание дрогнуло, раскололось на множество противных остреньких кусочков, резанувших прямо по душе, и Маша задохнулась от удивления.
Что это?! А точнее – кто?! Неужели его, этого странного человека, она любила всю свою, недолгую пока еще, к счастью, жизнь? Что вообще она в нем нашла?!
Растерянный взгляд Павла сказал ей так много, что Маша развернулась и бросилась бежать.
А поскольку у нее за спиной была только одна дверь – в подсобку, то удрать далеко ей не удалось. Влетев в эту тесную, темноватую комнатушку, Маша заметалась между полками, задела стол, который словно пушинка отлетел к противоположной стене, и буквально рухнула на колченогий старый стул, который не давала выбросить, мотивируя это тем, что, несмотря на свой хлипкий и допотопный вид, ее он пока еще выдерживает.
Видимо, день сегодня не задался не только у Маши, но и у стула тоже, потому что тот, жалобно скрипнув, все-таки развалился, и Мария осела на пол, заливаясь слезами.
А в это время Павел, который так и не понял, что произошло, протянул руку через прилавок, ухватил стоявшую с краю бутылку с молоком и был таков.
В подсобке и нашел Машу Алексей. Ответил на ее странный вопрос и ждал, что же еще она скажет.
А Маша откинула голову, суша слезы и пытаясь понять, что же произошло, а потом несмело улыбнулась.
– Леш…
– Аюшки?
– Спасибо…
– За что?!
– Просто так! За то, что ты есть! И Катя… И мама… И Аня… За то, что вы все у меня есть!
Два дня спустя Маша уже знала, что у Павла за это время было целых три жены и ни одну из них он не смог сделать счастливой. Что его дети живут в разных городах, а общаться с ними он желанием не горит совершенно. Что даже мало-мальски путной работы, не говоря уже о карьере, он так и не смог получить.
Обо всем этом Маше рассказала мать Павла, которая пришла в магазин и в обычной манере принялась расписывать достоинства своего сына.
– Не ценят его! Такая голова светлая! Кому же понравится, что подчиненный умнее начальника? А жены… Что жены? Это мать одна, а жен таких может быть… Да что я, в самом деле? Мне бутылку молока и творога полкило. Павлик очень любит мои блинчики с творожком. Не кислый сегодня? Хотя что я спрашиваю? Разве правду скажете?! Девушка, что вы смеетесь? Давайте уже сюда мой творог! Мне некогда!
А спустя несколько лет Катя выйдет на крыльцо своего дома, приложит руку козырьком к глазам, прикрывая их от яркого летнего солнышка, и крикнет:
– Леш! А, Леш?
– Здесь я!
– Маша звонила! Скоро будут!
– Она опять сама за рулем?