Я сморгнула, не сразу поняв, о чём она.
— В смысле?
— Да так, мелочь, — сестра махнула рукой, но глаза её заблестели. — Машинка-то, я смотрю, дорогая.
Я сжала зубы.
Ну, началось.
Не успела я даже ботинки снять, как в коридоре появился её отец.
Он оглядел меня с головы до ног, а потом медленно перевёл взгляд в окно, где ещё мигали фары машины Максима.
— Вот-вот, что это? — он сложил руки на груди, с прищуром смотря на меня. — Любовник твой или что?
Я отмахнулась, начиная раздражаться.
— Это просто начальник, он меня подвёз.
Сестра рассмеялась, переглянувшись с отцом.
— Ага, конечно! Подвёз, да? Ну-ну.
— Не неси чушь, — отрезала я, разуваясь и шагая вглубь дома.
Но они уже не унимались.
— Да ты что! — протянул дядя. — Машинка-то не дешёвая. Такие просто так никого не подвозят.
— И правда, Ева, — сестра усмехнулась, бросая мне лукавый взгляд. — Может, всё-таки любовник?
Я сжала кулаки, но молча прошла мимо.
Спорить с ними было бесполезно.
Алина не унималась.
Стоило мне сделать шаг в сторону, как она тут же шагала следом.
— Ну так что, признайся? — её голос звучал слишком весело, слишком ехидно. — Может, это твой богатенький ухажёр? Или ты у нас секретарша на особых условиях?
Я резко обернулась, сжимая пальцы в кулак.
— Перестань нести бред, Алина.
— Ну а что? — она невинно похлопала ресницами. — Просто пытаюсь понять, откуда вдруг такая щедрость. Это же твой начальник, да? Интересно, он всех своих сотрудниц развозит по домам?
Я проигнорировала её слова, просто ускорила шаг.
— Ну Ева, чего ты злишься? — Алина пошла следом. — Я просто поинтересовалась. Что такого?
— Всё, разговор окончен, — я тихо, но твёрдо ответила, подходя к двери.
Алина успела сказать что-то ещё, но я уже закрыла перед ней дверь, буквально выдохнув от облегчения.
Мы с мамой и бабушкой жили втроём в одной комнате.
И пусть это было далеко не идеальное жильё, но хотя бы здесь можно было скрыться от бесконечных расспросов Алины и ехидных комментариев её матери и отца.
Я прислонилась спиной к двери, закрыла глаза и устало выдохнула.
Наконец-то тишина.
Как только я захлопнула дверь, шум за пределами комнаты тут же остался позади.
Я глубоко вдохнула, пытаясь прогнать раздражение, и медленно развернулась.
Мама спала, её дыхание было ровным, а рядом, у окна, сидела бабушка.
В руках у неё плавно двигались спицы, тонкая нить ложилась аккуратными петлями.
Я подошла ближе, пытаясь разглядеть, что она вяжет.
Пинетки.
Крошечные, мягкие, голубые.
— Бабушка? — позвала я тихо.
Она медленно подняла голову, и в её глазах мелькнул мягкий, тёплый свет.
Но вдруг она улыбнулась шире и заговорила совсем другим тоном.
— Наташка, — проговорила она ласково, глядя прямо на меня.
Я вздрогнула.
Бабушка перепутала меня с мамой.
Сердце сжалось, но я не перебила её.
— Это для Евочки, для девочки нашей, — продолжила она, снова поглаживая пинетки. — Хочу, чтобы у внучки были самые тёплые ножки.
Я не смогла сразу ответить.
Грудь сдавило от внезапной волны эмоций.
Я не стала поправлять её.
Просто опустилась рядом, смотря, как она аккуратно двигает спицами.
— Они очень красивые, бабушка, — наконец сказала я, пытаясь сдержать комок в горле.
Она довольно кивнула, снова сосредоточившись на вязании, а я просто сидела рядом, чувствуя, как внутри разливается тихая, глухая грусть.
Я смотрела на бабушкины руки, как плавно двигались спицы, как нитка ложилась аккуратными петлями, создавая что-то тёплое, уютное.
Но внутри у меня было холодно.
Она не узнала меня.
Перепутала со своей дочерью.
А я просто не смогла её поправить.
Сердце сжалось, а в груди разлилась тяжёлая, давящая боль.
— Для Евочки, для девочки нашей… — повторяла бабушка, не отрываясь от вязания.
Я всхлипнула, даже не успев осознать, что по щекам скатываются слёзы.
Тёплые, горячие.
Я быстро провела ладонью по лицу, но они текли без остановки.
Мне было неимоверно грустно.
От того, что бабушка теряла память.
От того, что мама спала, измождённая болезнью.
От того, что на мне держалась вся семья.
От того, что я больше не помнила, когда в последний раз чувствовала себя просто… счастливой.
Я тихо вдохнула, сдерживая дрожь в плечах, но бабушка уже снова углубилась в вязание, поглаживая маленькие пинетки.
А я просто смотрела на неё сквозь пелену слёз.
11
Ева