Длинные тёмные волосы слегка растрёпаны, пальцы лениво пробегают по ним, поправляя пряди. Губы кривятся в расслабленной ухмылке. На ней узкие брюки, шёлковая рубашка, на плече дорогая сумка. Всё идеально, кроме глаз.
Она пьяна.
— Ты в курсе, который час? — спокойно спрашиваю я.
Она закатывает глаза, проходя мимо меня и садясь за стол.
— О, пожалуйста, не начинай, — вздыхает она.
— Я не начинаю, я констатирую факт.
— Да-да, у тебя вечно факты, у меня вечно проблемы. Ты же у нас идеальный, а я всего лишь… — она пожимает плечами, наливает себе кофе и делает глоток, даже не морщась от горечи.
Ольга Павловна стоит в стороне, сжала губы, но ничего не говорит.
Я смотрю на жену, и внутри поднимается усталость.
— Анастасия, может, хватит? — спокойно говорю я.
— Хватит чего? Жить? Дышать? Развлекаться, пока ты сутками пропадаешь в офисе?
— Может, пора уже задуматься о ребёнке? — произношу ровно.
Она замирает, затем медленно ставит чашку обратно на блюдце.
— Что?
— О нас, — уточняю. — О семье. О том, чтобы завести ребёнка.
Она смотрит на меня так, будто я только что предложил ей сброситься с крыши.
— Ты это серьёзно?
— Вполне. Мы женаты, и, возможно, ребёнок поможет нам стать ближе.
На несколько секунд она молчит, а затем смеётся. Громко, звонко, почти истерично.
— Ты совсем с ума сошёл? — она резко встаёт, хлопает ладонью по столу. — Какие дети?!
Я смотрю на неё внимательно.
— Настя…
— Нет, Макс, ты слушай меня внимательно, — она отходит на шаг, взволнованно жестикулируя. — Это испорченная фигура, вечный ор, отсутствие нормального сна и жизни!
Я сжимаю челюсти.
— Ребёнок — это не наказание.
— Для меня — наказание, — холодно отвечает она. — Они все противные. Липкие, шумные, капризные. Я не собираюсь тратить свою молодость на пелёнки и бессонные ночи.
Она хватает сумку и разворачивается к выходу.
— Ты сошёл с ума, Макс, — бросает она через плечо.
И с этими словами уходит, оставляя после себя запах дорогих духов и алкогольную горечь в воздухе.
Я провожу рукой по лицу и выдыхаю, глядя на закрывшуюся за Анастасией дверь.
Чёрт.
Теперь рискую опоздать.
Быстро встаю, забираю ключи и выхожу на улицу.
Путь до офиса проходит в тишине. Город мелькает за окном — серый, холодный, загруженный машинами. Мысли возвращаются к разговору.
Ребёнок? Нет. Она бы никогда не согласилась.
Я должен был это знать.
Нажимаю на газ сильнее, не обращая внимания на пробки. Мне нужен офис. Работа. Там всё чётко, предсказуемо, без эмоциональных выбросов.
Припарковавшись, поднимаюсь на свой этаж и замечаю странность.
Кабинет открыт.
Я не помню, чтобы оставлял его незапертым.
Нахмурившись, захожу внутрь, осматриваюсь. Вроде всё на месте, но… из ванной комнаты доносится шум фена.
Направляюсь к двери, толкаю её вперёд и… замираю.
Передо мной — Ева.
В одном нижнем белье и чёрных чулках.
Она стоит с феном в руках, её волосы слегка растрёпаны, губы приоткрыты, глаза расширены от шока.
Мой взгляд медленно скользит вниз, задерживается на линиях её тела, на изгибах бёдер, на бледной коже, покрытой мурашками.
Чёрт.
Горячая волна прокатывается по животу.
3
Ева
Я застыла.
Горячий воздух от фена всё ещё дул на мою руку, но я больше его не чувствовала. Всё тело будто окаменело.
Максим Воронов.
Он видел меня.
В одном нижнем белье и чулках.
Моё лицо начинает гореть от стыда.
Я стою в его душевой, с феном в руках, без одежды. Как я вообще объясню это?!
Мгновение назад всё было нормально. Я сушила блузку, думала, как выйти незаметно…
Но теперь?
Теперь я в ловушке.
Моё дыхание сбивается, паника нарастает.
Что делать? Что говорить?
Я не могу выйти.
Пока я стою в душе, пытаясь не впасть в истерику, мысли бегают в хаосе.
Что он теперь подумает обо мне?
Я сжимаю губы и чувствую, как паника подбирается к горлу.
Нет. Так нельзя.
Я хлопаю себя ладонями по щекам, резко выдыхая.
— Соберись, — шепчу себе. — Волю в кулак.
Но, чёрт возьми, как?
Я стою в душевой кабинете босса, в нижнем белье и чулках, а он только что видел меня в таком виде.
Как вообще объяснить это?!
Как сказать: «Извините, Максим Сергеевич, но я просто решила посушить одежду в вашем кабинете, пока вас не было»?
Даже звучит абсурдно.
Но прятаться вечно не вариант.
Я глубоко вдыхаю и пытаюсь найти хоть какой-то выход из ситуации.
Я провожу руками по лицу и глубоко вдыхаю.