бодрый голос. Он говорил кому-то по телефону:
- Хочу арендовать машину, что-нибудь неприметное. Тонированные
стекла. Через час подгоните к отелю…
Он говорил тихо, но таким тоном, словно отдавал приказ, которого
невозможно ослушаться. Как у него так получается?
Нет, надо хотя бы на время перестать о нем думать, иначе я так и не
смогу вовремя собраться.
Я надену белое платье. Оно самое приличное. В нем я буду выглядеть
скромной пай-девочкой. Хотя это давно уже не так.
Ровно через час я вышла совершенно готовая. Я успела немного
уложить волосы, скрепив их на затылке. Минимум макияжа, немного блеска
на губах и белое платье, отдаленно похожее на платье школьницы.
- Ну как, прилично? – мне стоило труда взглянуть ему в глаза, но
скорее от моей робости, чем от того, что между нами возникала неловкость.
Наоборот, с ним я чувствовала себя увереннее, чем обычно. Как будто
теперь я под защитой, и, хотя изо всех сил старалась отгонять от себя это
ложное обманчивое чувство, оно никуда не хотело деваться.
Рэй окинул меня потемневшим взглядом и ответил:
- Прилично. Настолько прилично, что хочется сделать что-то
неприличное.
Я почувствовала, как загораются мои щеки, так всегда происходит, когда он говорит о чем-то запретном. Но несмотря на смущение, я сумела
понять, это был комплимент.
Так что я потупила взгляд и скромно проговорила:
- Спасибо.
Подойдя ко мне, он приподнял пальцем мой подбородок.
- Ты напрашиваешься на то, чтобы бы остались в номере.
Я тут же покачала головой, и он усмехнулся.
- Будем считать, что мне лишь показалось, что ты хочешь снова
проехаться на мне, а не в машине.
И снова он вогнал меня в краску.
Провел костяшками пальцев по моему лицу, успокаивая, заставляя
тянуться за своей ладонью, а потом резко выдохнул и убрал руку.
- Пойдем, - позвал за собой.
Не верилось…
Все еще не верилось, но мы действительно вышли из номера. Пестрая
улица, шум, много людей…
Мы ехали по городу в машине с затонированными стеклами, и сквозь
них казалось, что за окном уже вечер, хотя еще ярко светило солнце. Я не
стала спрашивать, зачем это нужно. Просто поверила на слово. Наверняка у
него есть свои причины для того, чтобы не быть на виду. Меня это вполне
устраивало.
Мне нравилось, что мы одни. И нет никого, кто мог бы разрушить
странную тонкую, словно паутинка, нить, которая за эти дни нас связала.
Невидимо, невесомо, неощутимо, но все же реально. Если, конечно, я все это
не выдумала...
Я думала, мы так и будем ездить по городу, но скоро небоскребы и
искрящиеся вывески закончились.
Мы приехали в парк на окраину города. И действительно гуляли по
парковым дорожкам. Моя рука уютно устроилась у него в ладони. Если бы
меня попросили пересказать, о чем мы говорили, я бы, наверное, не смогла.
Обо всем и в то же время ни о чем. О музыке, о друзьях, которых чем старше
ты становишься, остается меньше, о близких людях, которых начинаешь
беречь, когда уже поздно.
Впрочем, если бы меня даже умоляли рассказать об этом разговоре, я
бы не стала.
Эти часы хотелось запомнить, спрятать где-то глубоко внутри и
никому не показывать. Я не хотела бы делиться этим ни с кем. Пожалуй, даже с Беллой.
Впрочем, я была уверена, если бы Рэй познакомился с Беллой, то они
обязательно понравились бы друг другу.
Сестра обязательно пихнула бы меня локтем в бок и сказала: «Наконец-
то отличный мужчина, не упусти его».
Поймав себя на этих мыслях, я нахмурилась. О чем вообще я думаю?
Каким бы ни был этот мужчина, обстоятельства, при которых мы
познакомились, вовсе не предполагают того, что у меня будет возможность
как-то за него держаться.
И, конечно, я никогда не смогу познакомить их с Беллой. Во-первых, потому, что ни Белла, ни остальная моя жизнь его не касаются.
А Белла… Я никогда не смогу ей о нем даже рассказать. Что я
расскажу? Как представлю историю нашего знакомства? Он богат, молод, красив. Он совершенно из другого мира, о котором я знаю лишь по обложкам
глянцевых журналов. В обычной, нормальной жизни мы никак не могли бы
пересечься.
А сказать ей правду…
Я ни за что на это не пойду.
Так что хватит тешить себя глупыми фантазиями и искать
несуществующие ниточки и паутинки. У нас есть договор. Он должен
получить свое удовольствие, а я должна делать, что велят. И мне не мешало
бы почаще себе об этом напоминать.