— Просто скажи, что это великолепно, тупица. — Она схватила мою руку и сжала ее. — Серьезно, Эм. Ты выглядишь прекрасно.
— Мне это нравится — сказала Фрэнки, подходя и вставая с другой стороны от меня. — Джиа, как ты так быстро справилась?
— Я взяла за основу первое свадебное платье Одри Хепберн, то, которое она так и не надела. Оно простое, но, по-моему, оно подходит Эмме.
— Это так. Мне это нравится, Джиджи. — Моя сестра была так талантлива. — Это абсолютно идеально.
— Повернись, — сказал мне отец позади нас. — Дай мне увидеть мою младшую дочь.
Я медленно повернулась к библиотечному дивану, где мой отец отдыхал перед началом свадьбы. Он выглядел уставшим, и я подозревала, что мужья не давали ему спать допоздна прошлой ночью. Джакомо не рассказал мне, что они сделали или сказали, кроме того, что они пришли к соглашению, которое устроило их всех. А повязка на его ладони означала, что они подписали его кровью.
Лицо папы смягчилось, и я увидела, как в его глазах собралась влага.
— Эмма, ты выглядишь прекрасно. Вы все прекрасны. Хотел бы я, чтобы твоя мама была здесь и увидела это.
Фрэнки вложила свою руку в мою, поэтому я потянулась, чтобы схватить и Джию, связав нас троих вместе.
— Я бы тоже хотела, чтобы она была здесь, — сказала я.
Он улыбнулся, его взгляд скользнул по каждой из нас.
— Она бы так гордилась каждой из вас, тем, какие вы сильные и умные. Успешные и целеустремленные. Я знаю, что я не всегда был лучшим отцом, но я очень люблю каждую.
— Мы тоже тебя любим, — сказала Фрэнки, ее голос был напряжен от эмоций. — Но ты не можешь заставить нас плакать, потому что команда гримеров уже ушла.
Это не имело значения. Я знала, что проведу большую часть дня в слезах. Эта свадьба так много значила для моего отца, поэтому я и настояла на ней. Счастливое событие, в окружении нашей семьи — всей нашей семьи.
Дверь в гостиную распахнулась, и вбежали две маленькие пары ног.
— Nonno! Nonno!(Дедушка! Дедушка!)
Мы обернулись и увидели, как Раффаэле Раваццани вбежал в комнату, его сестра Ноэми следовала за ним по пятам. Фрэнки бросиласяь к ним, схватив детей, прежде чем они успели добежать до моего отца.
— Помедленнее, — сказала она, — дедушка отдыхает. Будьте с ним осторожны. Помните, что я сказала?
— Что мы не обезьяны, а он не дерево, — повторил Раф, используя свой английский вместо итальянского.
— Иди сюда, — сказал мой отец. — Дедушка хочет увидеть вас обоих принарядившимися.
Дети осторожно подошли к моему отцу и встали перед ним на диване.
— Mamma mia (О, Господи), как ты хорошо выглядишь! Кто помог тебе с галстуком, Раф?
— Мой папа. — Рэйф потянул за маленький галстук на шее. — Но я его ненавижу. Он слишком тугой.
— Нет, это не так, — сказала Фрэнки. — И не дергай его. Снимешь после фото.
Отец наклонился и сжал плечо Рафа.
— Мне тоже неудобно. Позже мы снимем их вместе, ладно?
— Хорошо.
— И дай мне увидеть мою прекрасную девочку, — сказал мой отец, сосредоточившись на Ноэми. — Ты такая красивая, что у меня болят глаза, — тихо сказал он, затем пощекотал ее ребра. Она хихикнула и забралась на диван рядом с ним, и он обнял ее, притянув к себе. Мой отец был нежен и мил с Ноэми, как и всегда со мной, что чертовски смутило Фрэнки и Джию. Они не видели эту его сторону до недавнего времени.
— Который час? — спросила я.
— Почти пора, — ответила Джиа. — Ты готова?
Более чем готова. Я не упомянула, что мы уже женаты. Эта церемония, в окружении друзей и семьи, была бы той, которую я запомню.
— Уже выходить?
Раздался стук в дверь.
— Dolcezza? (Сладость?) — сказал Фаусто из коридора. — Могу ли я войти? Дети там?
— Да, — крикнула она.
Мой зять, выглядевший элегантным и красивым итальянцем постарше в своем костюме-тройке, вошел в комнату, держа на руках маленького ребенка. Неудивительно, что яичники Фрэнки не поспевали за ним. Фаусто заметил детей с моим отцом и нахмурился. — Что я вам обоим говорил?
— Не бегать, — послушно повторил Раф, — но…
— Нет никаких «но», — сказал Фаусто. — Ты следуешь моим приказам, figlio mio. Capisce? (мой сын. Понятно?)
Раф, похоже, был этому не рад.
— Почему у меня проблемы, а у Ноэми нет?
— Потому что ты старше, — сказала Фрэнки, забирая у Фаусто спящее тело Марчелло. — Ты должен присматривать за своей сестрой.