- Уже вернулась? – донесся радостный голос Жаклин. – Я на кухне.
Дениза сняла шляпку в гостиной и поспешила на зов кузины. Жаклин стояла около очага, помешивая вкусно пахнувшую похлебку.
- Хочешь есть? – деловито спросила она.
- Школа Бесс пошла тебе на пользу, - отозвалась кузина, присаживаясь за стол. – Как ты себя чувствуешь?
- Прекрасно, - откликнулась Жаклин. – Я прибавила в весе, только и всего.
И действительно, если бы кто увидел сейчас Жаклин Уоррен, с трудом узнал бы ее. Вместо воздушного создания появилась земная женщина, движения которой стали неловкими из-за беременности, что, впрочем, ничуть ее не огорчало. Уехав из Лондона, девушка поняла, что ждет ребенка, что у нее осталась частичка Яна, любовь к которому стала для нее и мукой, и радостью одновременно.
Дениза узнала о состоянии кузины месяц назад, когда природа взяла свое, и хранить секрет стало невозможно. Жаклин тихо лелеяла свое счастье, боясь одним громким словом вспугнуть его, теперь же слова были не нужны.
- Как прошел твой первый день, Дени?
- Нормально, - небрежно бросила она, вдыхая аромат, исходящий от тарелки, которую Жаклин поставила перед ней.
Джеки тяжело опустилась на стул и внимательно посмотрела на кузину. Ее растерянный вид внушал сомнение в правдивости ответа.
- Рассказывай, - потребовала она.
- Мелисент – одинокий ребенок и самая настоящая чертовка! – выпалила Дениза.
Жаклин изумленно глянула на сестру. Никогда раньше ей не приходилось слышать таких слов из уст родственницы, которая научилась в монастыре сдержанности. Тут есть о чем подумать.
- Так какая все-таки Мелисент? – еще раз спросила Жаклин.
- Прежде всего, ребенок, - задумчиво ответила она. – Ей не хватает обыкновенного человеческого тепла и ласки. Она совсем одна в огромном замке, Джеки.
- Я думала, у нее есть отец, - осторожно напомнила кузина.
- Который избегает собственную дочь, - горько пояснила Дениза. – Он оставил дочь в замке, а сам уехал. Экономка вынуждена в его отсутствие нанимать новую гувернантку.
- У графа могут быть дела, Дени, - мягко сказала девушка. – Мне кажется, ты не справедлива к нему.
- Не справедлива? Маленькая девочка нарисовала отца, который отворачивается от нее и уходит прочь! Она одна в этом мире… но у нее есть любящий дядя, - не охотно добавила она.
- Дядя?
- Лорд Хьюго Гордон Роксбери, - с отвращением произнесла она. – Развратник и бабник.
- Ты так строго судишь о нем после первой встречи? – развеселилась Жаклин.
Дениза раздраженно уставилась на веселящуюся кузину и сама же не смогла удержаться от ответной улыбки.
- Он раздевал меня глазами, Джеки.
- Может, ты ему понравилась, - хитро подмигнула собеседница.
- За то он мне нет, - отрезала она. – Я начинаю ненавидеть семью Роксбери, кроме девочки, конечно.
- Конечно, - насмешливо фыркнула Жаклин.
- Старший братик бросает собственного ребенка на попечение слуг, младший не пропускает ни одной юбки, - с отвращением отозвалась девушка,- а малышка изводит своим характером ничего не подозревающих людей.
- Привыкай, - философски отозвалась кузина. – Теперь ты знаешь, что чувствует цыпленок, прежде чем попасть в кастрюлю.
- Благодарю за объяснение и сравнение, - поморщилась Дениза. – Он вызывает у меня отвращение.
- Кто? Граф? – прикинулась недотепой Жаклин.
- Джеки, ты не слушаешь меня! Я говорю о его брате.
- А, - протянула она. – Смотри, не влюбись в него, сестренка.
- Уж этой глупости я не совершу, - твердо заявила она. Пример матери, Клариссы Крофтон, навсегда отпечатался в ее памяти. Что она получит за свое любовь? Предательство любимого человека, насмешки и презрение света, а потом смерть, которая одним ударом покончит с болью и страданиями. Общество не было милосердным, оно не прощало ошибок – на Денизу свалилось то же, что и на ее мать – презрение и осуждение.
Жаклин не разделяла уверенности кузины. Любовь – самая загадочная вещь на свете, она приходит тогда, когда ее совсем не ждешь, и твой выбор не всегда может оказаться удачным. Она знала это, исходя из собственного опыта. Как она посмела влюбиться в Яна Сакетта, человека, который поклялся отомстить ее отцу?! Они должны были стать врагами, но этого не произошло – ребенок, который рос внутри нее, был неопровержимым доказательством, что чудеса возможны на этом свете. Потом по ее лицу скользнула тень, и она привычным жестом прижала руку к животу.