Селиг занял спальню по соседству, которую всегда оставляли для него, если он надумывал навестить родственников. Он думал о девушке, спящей в другой комнате. Он устал, но сон не шел. Роксбери знал, чем тяжелее был день, сложнее расслабиться и предаться заслуженному отдыху. Есть тоже не хотелось. Он думал о создавшемся любовном треугольнике: он мог отойти в сторону и дать Денизе и Хьюго возможность быть счастливыми, или отбить девушку и надеяться, что однажды не обзаведется рогами. Он подошел к окну. Скоро они окажутся в Роксбери. Там он сделает предложение и даст Денизе возможность сделать выбор, пусть даже ее решение убьет его.
Пребывание в Кингстон-парке подошло к концу, они отдохнули за день, набрались сил и, воспользовавшись гардеробом хозяев, отправились в Роксбери, где дожидалась Мелисент. Поездка прошла в тишине, и ничего необычного здесь не было. Когда показались стены Роксбери, Дениза заметно оживилась и выглянула в окно кареты, стараясь разглядеть девочку.
Едва только экипаж остановился, парадная дверь распахнулась и на улицу вылетела Мелисент, наспех одетая в теплое пальтишко. Она тут же заулыбалась, увидев Денизу, и бросилась к ней на шею. Девушка присела на корточки и прижала ребенка к груди, на глаза навернулись слезы: как приятно держать в руках дрожащее маленькое тело существа, которое нуждается в тебе. Дениза еще раз ощутила свое одиночество, суждено ли ей стать матерью или судьба уготовила ей другую участь. Дениза услышала взволнованный голос Мелисент.
- Я знала, что ты вернешься.
- Я обещала. Помнишь?
- А Элвина хотела уверить меня в обратном, - выпалила Мелисент недовольно. Она разочаровалась в соседке и с трудом переносила присутствие женщины в доме, в который она зачастила. Если бы ни дядя Хью, она не выдержала бы присутствия Элвины и отколола один из своих номеров, чтобы позлить соседку.
- Давай пока не будем об этом, - мягко попросила Дениза. – Лучше поздоровайся с отцом.
Мелисент даже не потрудилась отстраниться от гувернантки. Она подняла голову, глядя на Селига мятежными серыми глазами. Она ничего не забыла и не собиралась прощать.
- Здравствуй, папа, - вежливо проговорила она и снова повернулась к Денизе. – Я нарисовала твой портрет. Хочешь посмотреть?
- Конечно, - удивлено согласилась она. Мелисент потянула Денизу в дом, не обращая внимания на удивление и недоумение гувернантки. Девушка смотрела то на Мелисент, то на Селига. Холодный прием потряс и ее, но больше всего ее тронула искренняя боль, которую она увидела в желто-зеленых глазах.
Селиг последовал за ними, ощущая пустоту. Он добился того, чего хотел: Мелисент перестала ждать ласки, а ему самому хотелось обнять ее. Как он мог допустить, чтобы дочь отвергла его, как и Дениза? Неужели Мели потеряна для него? Он постарается вернуть обеих. Селиг умеет добиваться поставленной цели, он обязательно победит.
В ярко освещенной гостиной Роксбери увидел Элвину и Хьюго Гордона, которые дожидались графа и его дочь. Селиг заметил ненависть, которая вспыхнула в карих глазах леди Лейн при виде Денизы, стоящей рядом с Мелисент. Она не ожидала, что девушка вернется целой и невредимой, надеясь, что та пропадет в землях Гиза. Дениза невозмутимо встретила тяжелый взгляд и спокойно улыбнулась с видом победительницы: она вернулась из путешествия, которое должно было оказаться последним. Девушка догадалась, что в гостиной разгорится скандал, и Мелисент не должна оказаться в эпицентре урагана.
- Дорогая, - обратилась к ней Дениза, - ты не могла бы подняться к себе. Нам нужно поговорить.
- Хорошо, - тут же согласилась девочка, предвидя ссору. Мелисент бегом выскочила за дверь, намереваясь преподнести Элвине сюрприз, который ей не понравится. Для этого нужно было сбегать в спальню и достать из-под кровати сундучок с превосходной серой мышкой, которую девочка выловила в подземелье замка. Она собиралась подложить находку в карету леди Лейн и надеяться на чудо, что бедная мышь не умрет от разрыва сердца, когда Элвина завизжит во всю силу легких.
Тем временем в гостиной Элвина решила взять разговор в свои руки, чтобы избежать обвинений Денизы. Леди Лейн научилась поворачивать беседу так, чтобы виноватыми оказывались другие.