Диана, забыв про все запреты, стала активно помогать своему хозяину и зашевелила бедрами, в такт его движениям пальца. Александр убрал руку и довольный собой, приготовился к играм.
– Знаешь, почему мужчина должен пороть женщину?
– Да, Господин, нам много раз рассказывали на уроках.
– Расскажи мне, я хочу послушать!
– Женщина создана из грязи и не имеет души, она пыталась совратить мужчину, чтобы его выгнали из рая, за это Бог проклял женщину и отнял у нее волю. Теперь, чтобы обрести душу и прощение, женщина должна служить мужчине, созданному по образу и подобию Божьему. Только мужчина может помочь женщине обрести свободу через наказание и доминирование.
– Как ты хорошо обучена! Мне это очень нравится! Замечательная школа у тебя была!
Диана довольно улыбнулась, ей льстило, что хозяин обращал на нее внимание и говорил с нею.
– Ты в курсе, что розги освобождают от дурных мыслей, освобождают от греховности, очищают?
– Да, Господин, знаю.
– А знаешь ли ты, что не только розги на это способны? Любой метод порки в современном мире работает не хуже, чем старые добрые розги?
Диана молчала, не зная, что ответить. Александр размахнулся и нанес ей предупреждающий удар по выпяченным ягодицам.
– Вот так хорошо? Нравится?
– Да, Господин, нравится!
– Хочешь, чтобы я помог тебе освободиться от греха? Хочешь, помогу очистить тебя от скверны?
– Да, мой Господин, очень хочу! – Диана зажмурила глаза и представила, как она обретает душу и после смерти не исчезает без следа, а обретает жизнь вечную. Ради такого можно стерпеть все, что угодно, – Помогите мне очиститься, не жалейте мое тело! Я хочу быть свободной от скверны!
Александр был на седьмом небе от счастья. Сколько лет он искал себе послушную женщину, пытался навязать ей свои принципы и убеждения, но это юное создание с промытыми мозгами, было самым идеальным образцом послушания и повиновения. Он часто встречал “нижних”, которым нравилась боль, но в итоге все от него сбегали, оставляя его в одиночестве с его фантазиями. Никто не хотел подчиняться до конца и каждая заботилась прежде всего только о себе. Эта милая девочка, казалось, готова была умереть ради того, чтобы он получил удовольствие. Александр был растроган до глубины души. Он стал целовать ее и поглаживать тело, пытаясь проникнуть в ее сердце и почувствовать ее напряжение перед предстоящей пыткой.
Девушка дрожала от нетерпения, она была уже готова ко всему и замерла в ожидании боли. Это Александр мог ей предоставить сполна. Он стал равномерно наносить удар за ударом, наблюдая, как подпрыгивает и извивается от боли юное создание, такое невинное и такое искреннее, мечтающее сделать его счастливым. Он нанес ей более тридцати ударов, но Диана молча терпела, только ее лицо, корчась в мучительных гримасах, говорило о том, что происходит у нее внутри.
Когда пришло время сменить инструмент, Александр долго выбирал, перебирая каждый, ему хотелось сделать для своей любимой принцессы подарок, чтобы это был настоящий сюрприз, но не знал, с чего начать.
Диана отрывисто дышала, облокотившись на шест и вцепившись в него ладонями.
– Ты живая, все хорошо? Я могу продолжать?
– Все в порядке, Господин, пожалуйста, не останавливайтесь, я все выдержу, со мной все будет хорошо, – ее слова звучали неубедительно, а словно заученный текст, но мужчине этого было вполне достаточно. Он выбрал пятихвостую красавицу плеть и радостно показал ее своей возлюбленной.
– Эта малышка поможет тебе очиститься еще быстрее от любой скверны! – он стал размахивать в воздухе плетью, едва задевая спину и ягодицы дрожащей девушки. Он наслаждался ее трепетом перед каждым ударом и старался не спешить, растягивая удовольствие, но у него это пока получалось не так хорошо.
– Сейчас я буду увеличивать темп, а ты постарайся поймать волну, постарайся расслабиться и получить максимум удовольствия! Ты готова, моя радость?
– Я готова, мой Господин, я с радостью постараюсь получить удовольствие, чтобы вам было приятно! – Диана сглотнула слюну, приготавливаясь к общению с плеткой-пятихвосткой. Особенностью именно этого инструмента было в том, что одним ударом она причиняла боль сразу в пяти местах, но, в отличие от хлыста, удары были не настолько сильными и болезненными. Они были более терпимыми.