— С кем ты? — нетерпеливо спросила Джессика, зная, что сестру одну в Форт Ворс не отпустят.
— Была с папой, но он вынужден уехать в Галвестон. Там был ужасный ураган. Мистер Барнетт сказал, что около тысячи людей утонули, много разрушений. Ты же знаешь, что папа кое-чем владеет в Галвестоне, поэтому он поехал посмотреть.
Франни помолчала, а потом добавила:
— Я должна поехать к мистеру Барнетту сегодня вечером, как только он вернется из суда, а завтра поездом уехать назад в Ведерфорд.
— Я бы так хотела пригласить тебя побыть со мной, — печально сказала Джессика.
— Пришлите чай и пирожные ко мне в номер, — попросила Франни человека за стойкой, когда они зашли в вестибюль отеля, стряхнули воду и поднялись наверх.
— Мама была так рада, получив твое письмо. Она дала мне деньги, чтобы пригласить тебя на чай, но я думала, что Руф Гарден — это гораздо веселее. Там ведь так красиво, правда? Держу пари, что ты часто ходишь туда теперь, когда ты замужем и живешь в Форт Ворсе.
— Но я там ни разу не была, — рассеянно сказала Джессика. — Мама была очень расстроена, когда узнала, что мы сбежали?
— Она была очень печальная. И папа тоже. — Франни открыла дверь в свой номер, говоря: — Вот когда они действительно расстроились, так это когда узнали, что ты переехала к своей настоящей матери.
Она повесила свою мокрую накидку на кресло и повернулась к Джессике:
— Господи, это все так романтично! Когда мама узнала, что ты переехала к миссис Грисхем, она просто обезумела. Папа тоже. Они, наверно, думали, что миссис Грисхем убьет тебя во сне или еще что-нибудь в этом роде. Она действительно такая плохая, как они говорят?
— Они говорят, что она плохая? — медленно спросила Джессика.
— Ну… — Франни выглядела смущенной, — мне так показалось.
— Она… она… очень великодушна ко мне, — произнесла Джессика, тщательно подбирая слова. Она до сих пор не могла понять свою мать. Возможно, болезнь так повлияла на характер Пенелопы.
— Во всяком случае… О, вот и наш чай. — Франни впустила официанта с подносом, а когда он ушел, разлила чай в чашки и положила пирожные Джессике на тарелку.
— Во всяком случае, мама велела сказать, что она тебя любит и ты можешь приехать домой, как только захочешь.
— А что сказал папа? — спросила Джессика.
— Он последнее время очень мрачный. А ты хочешь вернуться домой?
Джессика отрицательно покачала головой и наклонилась над чашкой, чтобы сестра не увидела тоски в ее глазах.
— Ты очень любишь Тревиса?
Джессика кивнула. Она безумно любит Тревиса, но надеялась, что сестра не спросит, безумно ли ее любит Тревис. Действительно, он никогда ей этого не говорил. Каков мужчина, когда он безумно любит? Джессике хотелось бы знать.
— Еще мама сказала, что пришлет тебе всю твою одежду, книги и все остальное. Она уже кое-что послала, ты скоро получишь. Мама сказала, что не хочет, чтобы кто-нибудь из ее дочерей зависел от Пенелопы Грисхем. Не смешно ли это? Ведь ты же в действительности дочка миссис Грисхем, а не мамина, но мама говорит, что у тебя должна быть своя собственная одежда. Она велела сказать тебе, что все перешлет.
Джессика кивнула, но это заставило ее почувствовать себя отрезанной от всех остальных членов семьи. Хотя, конечно, мать, то есть мачеха, просто оказывала ей любезность.
— О, Джесси, как я рада тебя видеть! — Франни обняла Джессику. — Я очень скучала. Когда ты вернулась из Вашингтона, я надеялась, что ты всегда будешь дома, и мы станем добрыми друзьями, ведь я уже тоже выросла. А потом ты взяла и влюбилась в Тревиса, хотя, конечно, он очень красивый. Если бы я была немножко старше, я бы тоже в него влюбилась, но вообще-то я никогда в жизни ни в кого не буду влюбляться, — она сколупнула глазурь с пирожного и засунула себе в рот, не подозревая, как этот жест контрастирует с ее рассуждениями.
— Догадайся, что я сделала, чтобы одурачить Гэврилла Пикеринга? Если бы он тебя нашел для того последнего танца, ты бы не целовалась на веранде с Тревисом, а потом не… ну, ладно. Услышав, что он тебя ищет, я стала угощать его пирожными, в которые добавила мамину слабительную микстуру. Я так старательно ему моргала и строила глазки, что он, бедный, не знал, что делать. Он съел все пирожные! — Франни залилась смехом. — Бьюсь об заклад, что он всю ночь просидел за домом! Ты же знаешь, у них в доме нет туалета, и он должен был… должен был… — Франни задыхалась от смеха.
Джессика тоже от души смеялась. И эта девочка называла себя взрослой? Милая Франни.