Давид все-таки уволился, пока я гуляла по северным морям. Прежний начальник глядел на меня хмуро. Ничего не высказал. Я не опоздала. Терпеть не могу опаздывать. Возвратиться к рабочим обязанностям неожиданно было приятно. Словно я вспомнила, что есть у меня голова на плечах, и я ею не только ем и остальное. Думаю, например. Открыла сетку заказов на замер. Присвистнула. Давидик, хрен ему в бакенбарды, оставил мне неподъемное наследство. Работы светило невпроворот. Три четверти заказов пламенело просрочкой. Я сделала привычную заявку на бензин. Получила добро из бухгалтерии и понеслась.
Звонок Андрея застал меня в десять вечера на Окружной. Я зверски устала и тупо хотела есть. И выключить перед глазами бесконечную ленту мерзлой дороги с редкими фонарями. Пригородные замеры сегодня шкалили.
- Да,- сказала я, зажав привычно аппарат подбородком.
- Ляля, ты ответила,- улыбнулся он.
- Да, любимый. Сегодня мой первый рабочий день после отпуска,- я пересекала неприятный перекрёсток. Все, словно сговорившись, нарушали правила, как хотели.
- Приезжай,- попросил он без околичностей.
- Ладно. Только я устала, проехала больше двух сотен верст по пересечённой местности и не обедала. И да. Деньги-всегда..
- Я понял. Жду,- он повесил трубку первым, удивив меня. Тут только я вспомнила, что обещала Мише вечером вернуться. Я выдохнула и, поворачивая на Город-Сити, набрала номер.
- Ну?- без предисловий сказал Миша.
- Я не приеду сегодня,- виновато сказала я.
- Я не надеялся особо,- равнодушным голосом ответил он.
- Ты же меня знаешь. Где я, а где обещания,- нежно проныла я.
- Если тебя вышвырнут вон, то приезжай, не стесняйся. Твоя половина в моей кровати всегда свободна,- ответил Миша и отрубился. Я чмокнула воздух в телефоне.
Андрей встретил меня жадными поцелуями и накрытым столом. Зная мои привычки, он сел напротив и честно ждал, когда я поем.
- Я в душ. Целый день в седле,- я легко коснулась его губами и сбежала в ванную. Этот тоже похудел. Эпидемия какая-то у них у всех. Думала, что не вытерпит и придёт ко мне. Но нет. Выключила воду. Завернулась в полотенце и вышла.
Братья Веберы стояли в углу схода двух застекленных стен. До меня запоздало дошло. Все три квартиры находились друг под другом. Двадцатый, двадцать первый, двадцать второй этаж. Общая лестница внутри. Каждый живёт отдельно и все вместе. Единым домом.
- Ляля, подожди там. Мы сейчас поговорим…- начал Андрей. Его старший брат обернулся, увидел меня и попёр, как бык.
- Ты!- его качнуло по пути. Стало ясно, что он невозможно, бесповоротно пьян. Я увернулась, и он не поймал меня в свои растопыренные руки.
- Вот, блядь городская,- он не стеснялся в пьяной откровенности никого. Ни меня, ни брата.
- Сейчас переведём ей по триста евро и отсосет каждому, в порядке поступления средств на карту.
- Эй, ты, перевожу,- он слепо, пьяными пальцами шарил по смартфону. Не получалось.
- Саша, иди к себе, проспись,- тихо уговаривал его младший брат.
- Зачем? Давай трахнем её оба, вместе. Как тогда. Каждый в свою дырку. Как она любит. Ты спереди. Я сзади. Получит кайф, наконец- то. Никогда не кончает с нами. Врет всегда. Только в жопу и в людном месте. Пашка погиб. Перед смертью, уже в вертушке признался мне, что трахал её в клубе. Сама на него прыгнула. Ему, что, нечего сказать мне было, кроме того, какой оргазм он с ней получил?! Прости, командир, это лучшее, что было в моей жизни! Ничего лучше, чем трах с этой гнусной бабой! Сказал и помер. А я остался. Выжил снова,- Вебер осел на пол и затих, обхватив голову руками.
Я незаметно старалась убраться в сторону выхода. Там были мои вещи и свобода. Я жалела здоровяка Пашку. Только война есть война. У каждого своя профессия. Кто жалеет девочек, пачками исчезающих в недрах Города? Да ни кто. Сами виноваты. В лучшем случае скажут про них. Сильные мужчины, добровольно летающие над чужой страной, тоже профессионалы. У каждого своя работа. Каждый готов принять смерть в борьбе за денежные знаки.
- Куда это ты собралась?- раздался над головой злой, ничего хорошего не обещающий голос.
Это была ужасная ночь. Сначала Вебер насильно поил младшего брата. Схватил железным захватом за горло, лил виски из бутылки прямо в лицо. Потом устроил охоту на меня. Поймал, в конце концов. Насиловал долго, никак кончить не мог. Андрей не знал, что делать. Я умоляла его глазами не делать ничего. Потому, что Вебер был не в себе. Я видела подобное. Можно не только без зубов остаться. Очень легко можно распрощаться с носом и ушами, в прямом смысле этого слова.