- Неужели желаете, стать искусствоведом?- иронично спросил надменный декан в дешевом костюме, ползая бледными глазами по моей фигуре в синем платье с широкой юбкой. Каблуки и розовые губы он тоже не пропустил.
- Да,- просто ответила я. Нимало не стесняясь его липкого взгляда.
- Ваше имя?
- Елена Розенталь,- да, теперь меня так зовут. Венечкино имя и коллекция - моё все.
Декан удивленно посмотрел на меня, но ничего не спросил.
В доме номер один по Главной улице горел в окнах свет. Я выскочила из джимни и нажала кнопки кода.
- Але!- ответила Руфина Львовна.
- Это я!
Они обнимали и целовали меня все четверо. Одновременно.
- Деточка! Лялечка! Красавица! Как ты?
- Где Миша?- спросила я сразу. Они заплакали.
- Он жив?!- я осела на стул в коридоре. Бабушка Софа принесла мне воды. Я машинально выпила.
- Мишу закрыли,- сказала она спокойным, уверенным голосом.
- Пойдём, покушаешь. У меня пироги с рыбой и яблоками. Пойдём.
Мы все расселись по своим местам за большим генеральским столом. Только мишино кресло стояло пустое.
- У нас жучков полный дом!- громко объявила Руфина Львовна.
- И камеры везде, даже в туалете. Пялятся на мой семидесятилетний зад, кэгэбэшники!
- Фээсбэшники,- невесело улыбнулась я.
- Какая, в жопу, разница!- проорала интеллигентнейшая Руфина Львовна в пространство.
- Руфа, перестань! Давайте лучше чай пить,- терпеливо сказала бабушка Мария.
- Мы завтра понесём ему передачу. В первый раз за три месяца. Наконец соизволили разрешить. Я дошла до Президента. Лично приказал. Напильник в пирог положила, Софа?!- заорала она так неожиданно, что я подпрыгнула.
- Ты ребёнка заикой сделаешь, не кричи. Напильник положила и ключи от шифров, Алексу от Юстаса,- улыбнулась Софья Андреевна.
- Как твоё замужество?- обратилась ко мне бабушка Мира. Самая старая и мудрая.
- Я теперь в вашем клубе. Вдова,- ответила я, ставя на стол чашку с чаем. Воцарилась полная тишина.
- Господи, детка, как же так?- старушки забыли кричать и разом обернулись ко мне со своим участием и любовью. Я рассказала. Про наследство на всякий случай упоминать не стала. Старые женщины о нем и так догадывались.
- Вот он старый козел, Розенталь!- рассмеялась баба Софа.
- Всегда умел красиво устроиться в жизни! Так, чтобы с удовольствием и по высшему разряду. Я знавала его старшего брата Марка. Состоятельный был человек. Служил в интендантстве Берлинского округа в своё время. Ни одной юбки не пропускал. Как он умер?- она прямо обратилась ко мне.
- Без боли. У меня на руках,- я тихо заплакала. Софья Андреевна обняла меня, гладила по голове, тихо раскачиваясь.
- Бедная ты, бедная. Он не забыл тебя в бумагах?
- Нет.
- Тогда давай-ка выпьем за помин его доброй еврейской души,- мы выпили водки. Потом ещё. Понятно, что старушки лишь губы мочили.
- Здесь жить невозможно из-за прослушки. Мы живём на даче. Там тоже слушают, но у нас в соседях генерал связи, он все время что-то там делает. Чтобы хоть в сортире свободно пукать можно было. Переезжай к нам, а? Где ты живёшь?- Руфина Львовна брала быка за рога.
- С отцом. Собакой и кошкой,- улыбалась я. Впервые за много дней я чувствовала себя дома.
- Перевози их к нам. Твой папаня. Он все так же торчит у телевизора и ничего не делает?- старая дама уже была на коне.
- Будет у нас садовником!- постановила она.
- И прислугой за все,- усмехнулась бабушка Софа.
- Тебе будет помогать. Мы же одна семья. Должны держаться вместе. Давно пора! - Руфина Львовна пристукнула сухим кулачком по столу, закрепляя решение. Я подумала: почему бы нет?
Я курила у окна. Водка бродила в крови. После жуткого облома с Вебером и кошмара с кавказцами у меня никого не было. Восемнадцать дней. Не могла даже запах мужской переносить. Тошнило. Венечке я не изменила ни разу. Три месяца из пяти моего брака он находился в клинике.
Сегодня все переменилось. Я почувствовала реальный голод по мужскому телу. Мозг предательски подкидывал сознанию картинки. Почему-то голые части тела Шурика Вебера. Слюна мгновенно скопилась во рту. Я, злясь на себя, сплюнула ее в раковину. Открыла воду, напилась прямо из-под крана. Посмотрела на себя в облезшую амальгаму старинного зеркала в буфете. Растерянное, несчастное лицо. Черные провалы вместо глаз. Тушь потекла и размазалась от рыданий. Кудри выбились из короткой косы, стояли нимбом вокруг головы. Вера Холодная. Такая же немая и бледная. Только рот светил розовым на общем черно-белом фоне. Да. Венечке такая картинка точно бы не понравилась. Слезы пришли тут же, выкинув из меня пошлятину о веберовском члене.