- Что ты делаешь? Зачем?- слышала сквозь сон.
- Что это?- я смотрела на папу Вебера вопросительно и недовольно. Он снова поднял меня в семь тридцать. Пил свой обычный кофе перед уходом. Улыбался.
- Посмотри,- он двинул мне по глянцевой столешнице белый конверт. Я открыла. Глазам не поверила. Оба моих драгоценных кольца лежали в простой канцелярской бумажке.
- Спасибо! Господи! Как я рада! Какой ты молодец,- я обняла безукоризненно черного Вебера.
- Тебе здорово повезло, детка, что человек, который занимался этим делом, мой старинный знакомый и крепко задолжал мне,- усмехнулся генерал довольно, принимая мою щенячью радость.
- Проси, чего хочешь! Я все исполню. Я так страдала по этим колечкам! Это же Венечкина память, а я, шалава, не уберегла,- слезы сразу пришли, стоило только вспомнить душку-антиквара.
- Иногда мне кажется, что ты вполне человек,- улыбнулся тонко Вебер.
- А иногда?- опешила я.
- О, не стоит об этом,- он поцеловал меня в макушку.
- Я придумаю, что получить с тебя в виде благодарности. Раз уж ты сама предложила,- дотронулся до моего рта тонкими сухими губами и укатил.
Я стояла у стекла стены, смотрела, как они вышли вместе из подъезда. Два Андрея. Пожали руки друг другу. Сели каждый в свою машину и разъехались. Я курила в вытяжку и жалела, что осталась без транспорта. Да и деньги мои подходили к концу. Наследство я ещё не получила. Только Венечкина квартира была теперь моей. Но я не могла заставить себя переступить её порог. Там наверняка были деньги. Мой покойный муж обожал наличность. Вот только никак не могла решиться. Получала ежедневно сообщения из охранного агенства о том, что меня не ограбили и пожара не случилось.
Вебер, возможно, любил меня всем сердцем, но денег от него никаких не прилетело на мою банковскую карту. От старшего ждать не приходилось, он и так для меня много сделал. Терпеть ненавижу я просить. Юляше не позвонишь, она наверняка только легла. Телефон заиграл призывом не быть дурой. Шурик Вебер. Чует, что ли?
- Але,- ответила я тоненьким голоском.
- Я прилетаю завтра в восемь вечера. Надеюсь, ты меня встретишь,- он улыбался.
- Привет, Вебер. Дай мне свой крузак покататься. У меня дел куча, а ездить не на чем,- честно попросила я.
- Я Антону его отдал. Что с твоей машиной?
- Да какая тебе оттуда разница?- рассердилась я и повесила трубку. Через десять минут звонок застал меня с зубной щёткой во рту. Звонил Андрей.
- Доброе утро, красавица. Куда тебе машину перегнать?- и этот улыбается.
- На площадь Великого поэта. Спасибо, любимый,- я чмокнула воздух.
- Я помню про минет,- сказал он так тихо, словно его мог услышать кто-то ещё.
- Я тоже,- заговорщицки ответила я и отключилась. Старший брат благодарности от меня не дождался.
Глава 39. Котята
Водитель с непроницаемым лицом отдал мне ключи и техпаспорт. Младший брат снова делился со мной своей машиной. Пуся моя, безотказная.
Долго сидела у нотариуса. Седой взрослый человек с большим носом на скульптурном лице медленно и внятно объяснял мне мои права. Длинно и монотонно текла его речь, красиво грассируя на известной букве. Я мужественно старалась не заснуть в жарко натопленном помещении. Перечень ценных бумаг, оспариваемых другими наследниками, грозил похоронить под собой мой слабый мозг. Нотариус, взглядывая на меня над половинками очков, усмехался черными, как переспевшие южные вишни, глазами.
- Все. Подписывайте, госпожа Розенталь. Здесь и здесь.
Секретарь торжественно разложила передо мной на полированной столешнице толстые папки. Я оглянулась на дремавшего в кресле старика Ганделя. Он кивнул, не просыпаясь. Мои заботы по всей этой спорной байде переходили в ведомство его адвокатской конторы. Как хотел Венечка. Я долго ставила в нужных местах свою новую подпись. Специально до этого тренировалась в машине. Гандель настоял. Нотариус одобрительно поджимал губы на заковыристый мой росчерк. Уф, все! Я вступила во владение квартирой и каким-то ещё имуществом. Седоголовый дядя лично выполз из-за стола, чтобы вручить мне толстенный перечень. Отдавал торжественно, как государственную награду. Я видела по телеку как-то. Сделала книксен в ответ, и мы с адвокатом вышли наконец на волю.