Мирт замер столбом, даже дышать перестал, зато Сонька облегчённо выдохнула. Ночью ей показалось, что спина эльфа изорвана в мясо, сейчас же её пересекали ровные ярко-розовые полоски слегка припухшей кожи. Это даже на зажившие рубцы не слишком походило. Сонька провела ладонью от основания шеи до кромки штанов, чтоб убедиться, что глаза её не обманывают. А потом, испугавшись собственной наглости, резко отдёрнула руку.
— Как?! Я же видела кровь. Думала, тебе нужно в больницу.
Эльф отмер и усмехнулся неожиданно зло:
— Мелинды больше нет, она не может запретить замку лечить меня.
— Мелинда это… — горло внезапно перехватило спазмом, и остаток фразы пришлось выдавливать, — та женщина? Это я её убила или она… сама?
— Ты.
Короткий ответ разрушил робкую надежду.
— Я убийца. Замечательно, — прошептала Сонька и чуть снова не села на пол, но вцепилась в открытую дверь и устояла.
— Замечательно, — повторила она, чувствуя закипающую внутри злость. — Как я это сделала?
— Правда не понимаешь?
— Раз спрашиваю, значит, не понимаю! Я ни черта не понимаю!
Мирт не виноват в её состоянии, нужно спокойно его расспросить, но нервы у Соньки окончательно сдали — злость, страх и раздражение выплеснулись на того единственного, кто находился рядом.
Мирт пошатнулся, отшагнул назад и вдруг кулем рухнул на пол.
Сонька взвизгнула и бухнулась рядом на колени, затормошила его.
— Мирт! Мишка! Как тебя там? Что с тобой? Это я сделала? Как тебе помочь?
Ресницы фальшивого эльфа дрогнули, веки поднялись. Он с трудом сфокусировал взгляд на Сонькином лице:
— Успокойся. Ты делаешь только хуже. Тебе придётся научиться контролировать эмоции… госпожа. Иначе ты убьёшь нас всех.
— Я умею.
Сонька глубоко вдохнула и выдохнула, представляя, что вспыхнувший в груди огонь тихо гаснет. Если бы она не научилась этому приёму ещё в детстве, он неё, теряя тапки, разбежались бы последние друзья. Вот только в детстве Сонька и не подозревала, что её злость способна убивать.
— Лучше? — спросила она и не удержалась, провела кончиками пальцев по щеке эльфа.
Тот закрыл глаза и не ответил, но лежал спокойно и ровно дышал. Сонька сидела рядом и представляла спокойную и неподвижную морскую гладь — полный штиль, ни ветерка, ни ряби на воде.
Наконец, Мирт пошевелился и сел, обнимая колени. Сонька потянула его за руку, заставила переместиться на ковёр, а то они так и валялись на холодных каменных плитах у открытых дверей, ещё и на сквозняке. На ковре возле кровати определённо было уютней.
Сонька тоже подтянула ноги к груди и обняла колени, повторяя позу эльфа.
— Рассказывай, — вздохнула она и, прежде чем Мирт, как мальчишка до него, начнёт нести бред, пояснила: — Где я? Кто ты? И что вообще происходит?
— Мир Иммераль. Замок Астар, — чётко по пунктам стал отвечать Мирт. — Я повелитель путей. Был слугой метрессы Мелинды, теперь твой слуга. Замок теперь тоже твой, метресса София.
— Ага, — устало вздохнула Сонька. — А чего так скромно? Почему только замок мой, а не весь мир?
— Потому что в поединке ты победила метрессу Астара и захватила ключ от замка, ключа от мира у неё не было.
Он вот это сейчас серьёзно или издевается? Сонька склонила голову к плечу:
— А от мира есть ключ?
— Нет. Ключи есть только у замков.
— Ага. Только у замков. А сараи у вас, значит, не запираются?
Получилось! Мирт утратил невозмутимость, уставился на неё с возмущением.
— Это ключ, — не слишком почтительно ткнул он пальцем в красный кулон. — Но ключ — это только половина дела, госпожа София. Нужно еще получить признание самого замка, Мелинда за семь лет его так и не получила.
— Зачем мне его получать?
То, что рассказывал Мирт, было не намного понятнее бредового лепета мальчишки Риана, но до Соньки вдруг начала доходить истина — она не спит, а её несбыточная мечта, белый домик у моря, вдруг превратилась в громадный замок и стала реальностью. Как говорится, бойтесь своих желаний, они сбываются самым непредсказуемым образом.
— Затем, что маг без признания замка остаётся без его защиты и очень быстро выгорает.
— Мирт, — вздохнула Сонька, — а можно подробнее, медленней и попроще? Ну вот, как для совсем идиотов? Я же ничего не пониманию.
Мирт растерянно взъерошил пятернёй свои роскошные волосы:
— Прости. Просто я боюсь, сбит с толку и постоянно забываю, с кем говорю. Не верится, что Мелинда мертва.