— Что нужно сделать, чтобы замок принял меня?
Мирт пожал плечами:
— Для начала — встретиться с хранителем, а потом — не знаю. Попробуй с ним поговорить.
— Поговорить — это не сложно, — хмыкнула Сонька. — Я хорошо умею зубы заговаривать. А у хранителя есть зубы?
Мирт снова пожал плечами:
— Вряд ли. У него нет физического тела, откуда тогда зубы?
Сонька вздохнула, она пыталась шутить, а Мирту явно не до шуток.
— Как мне встретиться с хранителем? — вернула себе серьёзный настрой.
— Решила остаться?
Теперь настала Сонькина очередь пожимать плечами:
— Не знаю. У меня же есть время до утра. Вот поговорю с вашим хранителем и решу.
Мирт отлепился от каменного зубца парапета обращённой к морю стены, на который опирался уже довольно долго, махнул рукой:
— Пошли.
— Куда?
— К сердцу Астара.
— А к печени мы не пойдём? — пробормотала Сонька, поймала на себе удивлённый взгляд синих глаз и закрыла рот. Опять её тянет на шуточки в неподходящий момент.
***
— Мирт, сколько людей живёт в замке? — спросила она, когда они спустились со стены в абсолютно пустой двор.
Мирт замедлил шаг, оглянулся.
— Людей, если тебя не считать, сейчас четверо: я, Риан и новенькие двойняшки-проводники — Элси и Шон.
— Четверо?! — поразилась Сонька. — Как же вы здесь порядок поддерживаете? — она обвела широким жестом замок и двор. Везде, где она успела побывать, чистота царила идеальная.
Мирт усмехнулся:
— Ты спрашивала про людей. Есть еще Ворч, он тролль, работает конюхом и с хозяйственного двора без особой нужды не выходит, Мелинда ему запретила. И есть ещё лаори, их много, они отвечают за порядок в замке, но они сами по себе скрытные существа, а смена метрессы здорово их напугала, вот и попрятались.
— Я такая страшная?
Мирт взглянул неожиданно серьёзно:
— Я предпочитаю думать, что нет. Но Мелинда сначала тоже не казалась страшной.
В молчании они прошли через двор и мощёную камнем площадь, поднялись по широким ступеням к центральному входу в цитадель, немного поплутали коридорами и оказались во внутреннем дворике.
Тут уютно — журчит фонтан, на клумбах разноцветье цветов, в тени невысоких развесистых деревьев прячутся несколько скамеек с причудливо изогнутыми спинками. В углу двора в густых зелёных зарослях притаился искусственный грот, в глубине его таинственно мерцает вода маленького пруда.
Кажется, что и сам грот маленький, но это только пока не войдешь в него. Это какая-то магия, но изнутри грот оказывается огромной пещерой, вход отодвигается и только пятно света напоминает, что он вообще есть. Каменный свод над головой теряется в полумраке, дальние стены почти не различимы, а у ног застыло зеркальной гладью подземное озеро, в тёмной воде время от времени вспыхивают яркие искры, тут же гаснут и вспыхивают снова. Искры отражаются в зеркальной глади шестигранного прозрачного кристалла, который возвышается в центре озера и выглядит его неотъемлемой частью, словно создан из застывшего льда.
— Сердце Астара, — Мирт произносит это шёпотом, но Сонька вздрагивает как от грохота и тут же спотыкается обо что-то.
У неё под ногами обнаруживается небольшая горка сокровищ — брошки, кольца, цепочки, несколько фарфоровых статуэток и мягких детских игрушек. Всё какое-то словно выцветшее, покрытое пылью.
«Лишённое энергии», — это не Мирт говорит, понимание приходит само по себе.
— Что мне делать? — Сонька растерянно оглядывается на Мирта.
— Позови хранителя.
— Хранитель... Астар, — голос звучит неуверенно, но громко и эхом отражается от далёких стен.
Эхо стихает, и наступает пронзительная звенящая тишина. Сонька ждёт, но ничего не происходит. Только всё сильнее хочется прикоснуться к кристаллу.
Она, не наклоняясь, нога об ногу скидывает босоножки и ступает в воду, не потрудившись узнать, какая здесь глубина.
Дно гладкое и ровное, словно дно бассейна, но вода ледяная, ноги начинает сводить после первых же шагов, ещё и намокшие джинсы стесняют движения. Но Сонька упрямая, её таким не остановить. Возле кристалла глубина по грудь, но то ли вода тут теплее, то ли Сонька уже привыкла, то ли таинственный камень так манит, что ей уже не до холода.
Ладони касаются гладкой поверхности одной из граней, камень тоже холодный, но кажется живым, словно где-то там, в глубине, бьётся настоящее сердце.