- Гуар, проводите миледи Лефевр.
Этель не помнила, как покинула дом, когда-то бывший для нее родным. Она брела по проспекту, а в голове крутилась мысль, что, возможно, на втором этаже до сих пор сохранилась ее девичья горница с куклами в шкафу. Она и сама была такой куклой – в платьице, пошитом из дорогих тканей, с драгоценностями в волосах и на шее…
Все было кончено.
Она сняла небольшую, но очень уютную квартиру в одном из респектабельных районов столицы, получила патент на медицинскую деятельность и заказала объявления в газетах о том, что доктор Этель Куатто-Лефевр ведет прием женщин всех сословий. Но работа не задалась. Должно быть, женский пол доктора отпугивал страждущих, предпочитающих по старинке показывать на кукле, где у них болит. От Алиты и Хариндера пока не было вестей, и Этель невольно принялась скучать и впадать в меланхолию. Она мечтала работать врачом, эта мечта рассорила ее с семьей и увела на край света, и в итоге оказалась лопнувшим мыльным пузырем.
Этель хотелось плакать.
Хозяин квартиры Бертольф, купец первой гильдии, пробившийся в дворянство благодаря браку с какой-то старой девой, невольно жалел ее. Приходя по пятницам и забирая плату за жилье, он сочувственно говорил, что народ, несмотря на все просвещение, дирижабли и синема, по-прежнему дик и глуп, и если доктор носит юбку, а не портки, то самое большое быть ему повивальной бабкой в какой-нибудь глухой деревне. Как правило, разговор заканчивался тем, что купец совершенно искренне сожалел о том, что у всей его семьи богатырское здоровье, а то бы они только у миледи и лечились.
Однажды, вьюжным холодным вечером, Бертольф пришел за платой и между делом поинтересовался:
- А что ж вы, молодая женщина, все одна сидите?
- А что же мне делать? – вопросом на вопрос ответила Этель. – Сижу вот. Лечиться ко мне не идут.
- А сходили бы на бал в дворянское собрание, - сказал купец и вынул из кармана шубы приглашение. – К нам теща приехала, так что супруга не пойдет. А вы бы развеялись, отдохнули, глядишь, и какие связи наладятся.
Этель приняла приглашение и несколько мгновений изумленно рассматривала сложенный вдвое лист плотной белой бумаги с золотыми росчерками слов. Должно быть, она выглядела растерянной: Этель успела забыть, что такое настоящий званый бал, с приглашениями, высокими прическами и книжкой танцев. При дворе покойного Хашивана балов не было.
- Я вам про наше купеческое дело скажу, - продолжал Бертольф. – Если хочешь, чтоб жизнь на лад пошла, надо поближе к людям быть. Тут, там, сюда, туда – везде заглядывать и ничего не чураться. Никогда не знаешь, где тебя доходы поджидают. Мне батюшка всегда говорил: Берт – ну, это он звал меня Бертом – Господь и святая Агнес помогают тем, кто помогает себе сам. Так что мой вам искренний совет: сходите. А если хотите, я вас и подвезу, экипаж у подъезда.
Этель улыбнулась. И почему ей до сих пор не приходило в голову пойти на какой-нибудь праздник?
- У вас же теща гостит? – уточнила она, на что купец только отмахнулся.
- Глаза б мои ее не видали.
Сборы Этель заняли всего четверть часа – просто рекорд для благородной дамы. За это время она успела надеть одно из новых платьев, специально купленных для важных случаев, припудрить лицо, слишком загорелое для родных краев, и уложить косы в корону вокруг головы. Увидев ее, купец прищурился и одобрительно кивнул, продемонстрировав Этель большой и указательный палец, сцепленные в кольцо – знак высшей оценки чего-либо.
Этель не ожидала, что бал во дворце, расположенном в достаточном отдалении от центра, привлечет столько гостей. Улицы были перекрыты для движения общественного транспорта: к дворцу могли подъехать только экипажи с приглашенными. Дворецкий в вестибюле проверил листок с золотыми росчерками, который предъявила Этель, второй с легким изяществом снял с девушки шубку и вручил маленькую полумаску с перьями – праздник, как оказалось, был костюмированным.
Этель слишком давно не была на таких вечерах и неожиданно поймала себя на мысли, что с совершенно детским восторгом разглядывает сверкающий бальный зал, веселых улыбающихся гостей, драгоценности и наряды дам. Она словно вернулась в прошлое, в свои первые балы, когда все казалось прекрасным и удивительным, мир был сказкой, а мама постоянно одергивала ее: Этель, нельзя так широко улыбаться, Этель, порядочные девушки не смеются так громко… Будучи дамой без кавалера и спутников, Этель предпочла взять бокал игристого вина и отойти в сторонку, чтобы без помех рассматривать гостей и слушать разговоры. В конце концов, если ты одна, то скамеечки для пожилых дам и старых дев не такое уж плохое место – особенно с учетом того, что почти все они страдают мигренями и меланхолией. Этель планировала воспользоваться практическим советом купца.