Лососина с южными травами действительно оказалась на удивление хороша, а вино, принесенное в ведерке со льдом, могло посрамить запасы погребов его величества. Гуле не торопился раскрывать карты, вечер постепенно свелся к обычной застольной беседе, и, когда Алита вздохнула с облегчением и наконец-то расслабилась, инквизитор вдруг произнес:
- Сними эту дрянь, Алита. Довольно ломать комедию.
Это было похоже на удар. Некоторое время Алита смотрела на Гуле, пытаясь совладать с собой и понимая, что у нее ничего не получается, а затем все-таки подняла руки к волосам и сняла вуалетку. Гуле довольно кивнул. Он был полностью удовлетворен тем, что увидел.
- Давно ты догадался? – спросила Алита и удивилась тому, насколько безжизненно прозвучал ее голос. Гуле одарил ее очаровательной улыбкой и налил вина.
- Да. Видишь ли, Огюст-Эжен написал мне, что ты вернулась. А потом, когда появилась Безликая, я просто сложил два и два.
Алита почувствовала, что у нее немеют губы, а пол ускользает из-под подошв сапожек. Ей казалось, что сейчас она потеряет сознание – и в то же время Алита впервые за много лет ощутила себя живой, словно Гуле вдруг снял с нее оковы.
- Что ты собираешься делать? – осведомилась она и не узнала своего голоса. Гуле снова улыбнулся и мягко похлопал ее по руке.
- Не стоит так трястить, - сказал он. – Если у тебя тут есть друзья, то я один из них. И сейчас хочу узнать, что именно ты задумала, почему столько времени и сил посвятила артефактам и зачем тебе Хариндер Фракаш.
Он потянул за шелковый шнурок на стене, и где-то в глубине ресторана зазвенел колокольчик, вызывающий официанта. Пока сухощавый молодой человек в форменной желто-зеленой рубашке заведения убирал со стола опустевшие тарелки и выставлял на лед пару новых бутылок, Алита хранила молчание, пытаясь собраться с мыслями. Официант покосился в ее сторону и равнодушно отвел глаза. «Не узнал», - подумала Алита, и в этом понимании было какое-то странное облегчение. Когда гарсон покинул кабинет, Алита осушила свой бокал и рассказала Гуле все, что до этого узнали ее друзья: и о трагической смерти Огюста-Эжена, и о ее желании воскресить артефакт и вернуть его. Услышав о том, что намеревается сделать Алита, Гуле нервно отодвинул бокал и произнес:
- Нет. Это совершенно невозможно.
- Но почему? – Алита понимала, что он примерно так и ответит, но все равно оказалась не готова к такому ответу.
- Потому что это будет уже не Огюст-Эжен, - с искренней горечью произнес Гуле. – Пойми меня правильно, Алита. Ты потеряла любимого. А я потерял лучшего друга, и моя потеря не меньше. Но ты даешь себе отчет в том, кто откликнется на твой зов? Голем, демон, призрак, любое другое порождение магии – кто угодно, но это будет не твой любимый и не мой друг.
Алита смотрела на него, видела усталое лицо Гуле – темноглазое, смуглое, с модными усами и бородкой, наполненное каким-то знойным очарованием – и в то же время не могла понять, кто перед ней, где она находится, что вообще происходит. Кажется, комната качнулась и поплыла по часовой стрелке. Алита вдруг подумала, что все ее чувства высохли и выветрились. Тогда ее потеря была настолько неожиданной и страшной, что она просто застыла и усилием воли отключила душу, чтоб не сойти с ума…
- Надо было тебе прийти ко мне, - сказал Гуле. – А так… ты была одна, надо было что-то делать, а тебе хотелось просто лечь и умереть.
- Да, - глухо откликнулась Алита. Она хотела заплакать, надеясь, что слезы принесут ей хоть какое-то облегчение, но глаза были сухими и злыми. То, ради чего она жила эти три года, рухнуло в один миг – Алита смотрела на пыль и черепки и не знала, что делать дальше.
Гуле был прав. Но от его правоты хотелось повеситься.
- Давай выпьем, - предложил Гуле и обновил бокалы. – Я тогда, помню, две недели не просыхал. Ведь готовился вас встречать, дом привел в порядок, слуг нанял… Эх! – он махнул рукой и вдруг на какое-то мгновение замер, а потом поставил бокал и посмотрел на Алиту совсем по-другому, так, словно его неожиданно озарило невероятной идеей.
- Что? – спросила Алита.
- А что, если эта вспышка не убила его? – медленно промолвил Гуле. – Что, если она выбросила Огюста-Эжена за пределы мира?
Алита замерла и несколько невероятно долгих минут смотрела на Гуле – понимание того, что он в принципе может быть прав, уверенно пробивалось сквозь корку льда, покрывшую ее сердце. Оно давало надежду.