Алите стало еще страшнее, хотя, казалось бы, дальше бояться было уже некуда.
Господин Гвиноар оказался чем-то похожим на Огюста-Эжена: то ли четко осознаваемой внутренней мощью, то ли спокойной доброжелательностью. Появившись на пороге, он бросил короткий взгляд на Алиту и сообщил:
– Ну конечно! Цветок уже расцветает, – он присел рядом с Алитой, взял ее за руку и, начертив пальцем на ладони какой-то иероглиф, доверительно сообщил: – Весь дворец гудит о том, как вы гоняли старших высочеств громами и молниями.
На Алиту внезапно нахлынула такая слабость, что она откинулась на подушки без сил. Комната вздрогнула и медленно закружилась. На мгновение Алите показалось, что она сейчас задохнется, но это чувство исчезло почти сразу. Стало как-то очень спокойно, и комочек темноты в груди перестал причинять неудобство.
– Не стоило подсыпать мне стекла в туфли, – негромко сказала она и попыталась улыбнуться, но улыбки не получилось.
Рекиген опустился на край кровати возле супруги и обеспокоенно сообщил:
– У нее были огоньки на пальцах. Такие бледно-голубые, как на болотах.
Гвиноар удивленно вскинул брови.
– Ваше высочество, вы меня поражаете, – сказал он Алите. – Честно говоря, я впервые вижу, как личное заклинание обретают с такой скоростью…
Его голос становился все тише и тише, пока не уплыл куда-то в сторону и не растаял в осеннем сумраке. Алита вдруг поняла, что теперь в ее мире никого нет, она осталась наедине с собой и от того, как она себя поведет, зависит ее будущее. Алита не хотела быть ведьмой. Ни злонамеренной, ни обычной. Обладание магией внушало ей тяжелую тревогу – Алита прекрасно понимала, что в этом мире магия для нее лучший друг и помощник, но неприятное предчувствие не уходило. Ладони стало покалывать: в них будто бы медленно собирались лужицы настолько горячей воды, что рука постепенно начинает чувствовать холод. Алита попробовала лечь поудобнее, но не смогла пошевелиться.
«Не волнуйтесь, – услышала она голос Гвиноара в голове. – Не волнуйтесь, это пробивается ваше личное заклинание. Осталось немного».
«Не хочу, – отчетливо подумала Алита. – Не хочу магии, не хочу быть ведьмой. Это зло. А я не злая».
И тогда ее ударило. Алита внезапно с невероятной, пронзительной четкостью осознала, что все-таки стала ведьмой, все-таки изменилась, но в этой перемене не было тьмы. Черный клубок, крутившийся в груди сгустком шипящих змей, вдруг растаял, и это было настолько хорошо и легко, что Алита не выдержала и рассмеялась. Теперь она была сосудом, который наполняло волшебство – доброе, светлое, свободное. В нем не было зла, и у зла теперь не было над ней власти.
«Я должна рассказать Огюсту-Эжену, – вдруг подумала Алита. – Я должна поделиться с ним…»
Сияние, в котором она тонула, стало медленно гаснуть, но Алита знала, что оно всегда будет с ней в ее личном заклинании. И это наконец-то дало ей покой и полную ясность. Да, человек, которого она любила, оказался негодяем и лжецом, но теперь у нее достаточно сил, чтобы двигаться дальше, не оглядываясь на прошлое и не боясь нового предательства. А самое главное – Алита наконец-то смогла сказать себе с предельной искренностью, что имеет право любить и что уже любит.
– Ведьма, да, – произнес Гвиноар: уже наяву, а не в мыслях Алиты. – Причем очень сильная. Но не злонамеренная.
Открывать глаза не хотелось. Алита всем сердцем стремилась хоть немного побыть в угасающем сиянии, таком теплом и ласковом, таком своем… Мир снаружи мог и подождать.
– А так бывает? – с сомнением осведомился Рекиген.
– Иногда случается, – уклончиво ответил Гвиноар. – Редко, но случается.
Алита мысленно прикоснулась к принцу и увидела, что он окутан розовым облаком, в котором расплываются красные нити: разочарование, раздражение и плохо сдерживаемый гнев. Ему нужна была злонамеренная ведьма, и этой ведьмы вдруг не стало. Есть от чего беситься.
– Милорд Гвиноар, оставьте нас, – негромко попросила Алита, не открывая глаз. На месте дворцового ведуна было непроницаемо-черное облако с лохматыми протуберанцами, вырывавшимися из тьмы. По облаку прошла легкая волна возмущения, но Алита повторила с прежней твердостью: – Оставьте. Я должна поговорить с мужем.
Облако качнулось, и Алита скорее поняла, чем услышала ответ:
– Разумеется, ваше высочество.
Когда за ведуном закрылась дверь, а в розовом облаке, окружавшем принца, расплылись еще три алые нити, Алита сказала:
– Ты обижен, Рекиген. Обижен на жизнь, которая тебя обманула. Разочарован в том, что я получила заклинание, но не стала злонамеренной ведьмой. А тебе нужна была именно такая, правда? Потому что новую династию либо обожают, либо боятся. И теперь ты злишься, потому что я не смогу обеспечить страх.