– Такая спешка, такая спешка, – приговаривала матушка, пытаясь одновременно привести волосы дочери в приличный вид и поправить ее сорочку, мало похожую на свадебное платье. – Что скажут друзья нашего дома?
– Помолчи, дура, – прямолинейно посоветовал господин Куатто. Он всегда отличался крайним здравомыслием, прекрасно понимая, что настоящее значение имеют документы и подписи, а не цацки и ублажение приятелей. – Лучше вещи собери.
Матушка расцеловала Этель, смахнула со щеки слезинку и убежала отдавать распоряжения горничным. Дом ожил: за стенами кабинета слышались шум, голоса и топот быстрых ног. Этель била крупная дрожь: девушка не знала, что ей делать, и в итоге просто осела в одно из кресел, практически лишившись чувств.
– Итак, – стряпчий поправил очки с немилосердно заляпанными стеклами и прочитал: – Настоящим свидетельством удостоверяется, что Огюст-Эжен Лефевр и Этель Катарина Куатто заключили добровольный и законный брачный союз, о чем в книге государственных регистраций произведена запись за номером… – он оттарабанил сложную комбинацию из цифр и букв и протянул Лефевру перо: – Ваша подпись, господин министр.
Лефевр поставил неразборчивую закорючку напротив своей фамилии. Стряпчий удовлетворенно кивнул и передал перо Этель: девушке понадобились все ее силы, чтобы написать свое имя. Господин Куатто блаженно прищурился и издал короткий вздох исключительного удовольствия. Лефевр подумал, что председатель, к сожалению, не в курсе всей ситуации.
– Замечательно, – стряпчий деловито собрал документы и важно произнес: – Как официальный представитель Сузианской короны, поздравляю вас с созданием семьи. Пусть она будет крепкой.
– Непременно, – сухо сказал Лефевр. – Сделаем все возможное. Дорогая, у вас четверть часа на сборы. Жду в экипаже.
Счастливые родители собрали новоиспеченную госпожу Лефевр за десять минут. Глядя, как матушка с батюшкой тащат плачущую девушку к экипажу, приговаривая что-то утешительное на ходу, Лефевр подумал, что человеческая алчность не знает границ – как, собственно, и человеческая глупость. Этель усадили в экипаж, и матушка разрыдалась – не оттого, что единственное дитя покидает отчий дом, а потому, что нельзя закатить пышное празднество, чтобы все знакомые умерли от зависти. То, что дочь при этом почти не отличается от тюка с собственной одеждой в плане значимости для родителей, уже не важно. Вещами надо торговать, а дорогими – тем более. Когда экипаж покатил прочь, Этель разрыдалась так, что стряпчий, сидевший рядом с Лефевром, смущенно и понимающе отвел глаза. Должно быть, полностью разделял девичий страх.
Когда они добрались до особняка Лефевра, утихшая было метель закружилась снова, а Этель успела проплакаться и смогла-таки взять себя в руки: в конце концов, она была девушкой из благородной семьи и не имела права вести себя как крестьянка. Пройдя вслед за Лефевром в пустую холодную гостиную, Этель села на краешек дивана и сказала:
– Все так быстро случилось… Я не ожидала.
Лефевр усмехнулся. Стряпчий вынул из папки еще один исписанный лист гербовой бумаги и с поклоном протянул его Этель. Взяв лист, она некоторое время вчитывалась в написанное, а потом подняла глаза на Лефевра, и он подумал, что его юная супруга сейчас может служить живым выражением удивления – она в самом деле не верила своим глазам.
– Это… – только и смогла проговорить девушка. – Это…
– Это все имущество рода Лефевр, включая недвижимость и банковские счета, переведенное на ваше имя, – хмуро произнес Лефевр, и стряпчий тотчас же вытащил еще один лист и достал переносную чернильницу и обгрызенное перо. – А это свидетельство о расторжении нашего брака. Поставим подписи и отпустим занятого человека.
Этель подчинилась, решив просто плыть по течению и посмотреть, что будет потом. Лефевр от всей души одобрил такое решение, а когда стряпчий раскланялся и покинул его дом, сел рядом с девушкой и сказал:
– Пожалуй, наш брак поставил рекорд продолжительности, дорогая.
– Объясните, наконец, что происходит, – прошелестела Этель. Документы, которые она держала в руках, трепетали, едва не выскальзывая из дрожащих пальцев.
– Я надеюсь, что ничего страшного не случится, – искренне признался Лефевр и добавил: – Но очень скоро ситуация в Сузе может стать критической. Я обещал, что вы сможете учиться на врача, как всегда мечтали. Скоро сюда приедет мой товарищ, и вместе с ним вы отправитесь на Феленские острова. Насколько я знаю, там самая лучшая медицинская академия в мире.