– А, проснулась? – сказал он и задумчиво провел пальцами по губам, размазывая кровь. Почему-то Алите пришло в голову, что человек возле стола не понимает, что с ним происходит. Не видит, что, например, у него лопнула губа. – Готова стать королевой?
Алита медленно села на кровати. Ужасно болела голова, словно Винокуров огрел ее чем-то тяжелым по затылку, но, к счастью, он не потрудился ее связать. Осторожно разминая пальцы и надеясь, что она успеет бросить огненный шарик, прежде чем Винокуров сможет нанести удар, Алита спросила:
– А ты что, уже король?
Мертвый правый глаз, смотревший на Алиту, дернулся в глазнице. Живой левый был искажен страданием. Где-то внутри, за уродливой маской, Рекиген кричал от ужаса. Каким бы он ни был, но такой страшной участи принц уж точно не заслужил. За посягательство на престол нельзя наказывать настолько жестоко.
– Считай, что да, – усмехнулся Винокуров. – Все будет так, как планировал этот бойкий юноша. Только он хотел сперва организовать твою смерть, а потом дождаться папиной. Но я внес легкие коррективы в его план. Видишь, как полезно подпалить хвост несговорчивому Перышку?
С пальцев Алиты сорвался огненный шар и с шипением ударил Винокурова в грудь. Он отшатнулся, но сумел устоять на ногах, и иероглифы, покрывавшие бинты, налились зловещим алым светом. Алита слепила второй шарик, но швырнуть его так и не успела – рука налилась свинцом и безвольно упала на колени. Похоже, у Винокурова было много карт в рукавах – например, возможность обуздать чужую магию. Алите не хотелось думать о том, какие еще сюрпризы он приготовил.
– Лучше не дергайся, – посоветовал Винокуров, с болезненной гримасой растирая место удара. – Рекиген дурачок, он хотел тебя убрать. Кто же режет курицу, несущую золотые яйца? Я тебя не трону, Сонечка. Королю нужна королева.
Сонечка… Алита вдруг обнаружила, что ее знобит. Настоящее имя, ее собственное имя оказалось таким простым и легким, что сейчас она испытывала замешательство и легкий стыд: ну как же можно было забыть, что она Соня, Соня, Соня! Имя дрожало и прыгало на губах, имя вызывало слезы и боль в груди.
– Соня… – растерянно повторила она.
Винокуров усмехнулся:
– Да. Но имя само по себе ничего не значит. Нужно раздобыть артефакт, открывающий врата с этой стороны, – вытащив разрыв-камень, Винокуров взвесил его на ладони и отправил к остальным артефактам. – Насколько я знаю, он потерян навсегда. Так что, ваше будущее величество, смиритесь. И будьте мне самой нежной и трепетной супругой.
– Непременно, – процедила Соня и швырнула в Винокурова еще одно заклинание: угодив ему в поясницу, оно отбросило самозванца на стол. Воспользовавшись этим, Соня спрыгнула с кровати и бросилась к дверям. Заклинание оказалось действительно впечатляющим: пусть неповиновение новому владыке обернулось практически парализованной правой рукой, немедленно обвисшей плетью, но зато Винокуров сейчас просто выл от боли в изувеченном теле принца и не мог броситься в погоню.
Коридор был пуст. Изумрудное зарево медленно угасало, и запах уже не был настолько отвратительным. Соня рванулась к боковой лестнице, которой пользовались слуги – сбежав по ней, она оказалась бы в подсобных помещениях, а там и до черного хода было недалеко. Выбежать на улицу, покинуть территорию дворца и постараться найти помощь. В столице ведь остались люди, Винокуров не мог истребить всех своими заклинаниями, и кто-нибудь обязательно придет на помощь… Двигаться было тяжело, как в дурном сне. И когда Соня уже почти добралась до неприметной двери, ведущей на лестницу, в конце коридора вдруг выросла тень – огромная, горбатая, насыщенно-черная. От нее веяло тем самым холодом, который позавчера полностью парализовал любую способность ведьмы к сопротивлению при аресте.
Тень содрогнулась и упала на пол, почти полностью заняв коридор. Зеленый туман с шипением отступил от ее рваных краев.
– Огюст-Эжен? – испуганно позвала Соня. – Это ты?
Помедлив, тень скользнула к ней, и Соня почувствовала, как дверная ручка выскальзывает из пальцев, а ноги подкашиваются.
– Стой там, Алита, – негромко приказал Лефевр. Тень осанисто повела головой и плечами, словно инквизитор принюхивался – брал след. – Стой и не шевелись. Ты ранена?
– Нет, – откликнулась Соня. – Это Винокуров… он там. В моей комнате.
– Не шевелись, – глухо повторил Лефевр, и Соня вздрогнула от неожиданного прикосновения – на голову опустилось что-то тонкое и легкое, остро пахнущее лекарствами. В коридоре стало немного светлее: иероглифы на грязных бинтах Рекигена вспыхнули с новой силой.
– Он не там, – весело откликнулся Винокуров из-за спины Сони. – Он тут.