«Никитос его очень любил, – сообщило Перо, выпустив еще один сверкающий лепесток. В воздухе отчетливо запахло ландышем. – Просто висел на нем, обожал даже тогда, когда остальные ругали. Нашел подход, много льстил, и они подружились, стали хорошими приятелями…»
– …Обещает, что новая книга из серии «Хроники Сааты» появится уже через три месяца, – журналистка улыбалась с экрана, держа в руке разноцветный томик. Шарф на ее шее был завязан традиционным сузианским узлом, и Соня подумала, что никто никогда не узнает, насколько это на самом деле дико. – А мы говорим «Кхеар Кхими» и продолжаем ждать. Валерия Маслова, Артем Выготский, специально для телеканала «Россия-Велецк».
«Я, кстати, оставил там свою копию, – признался артефакт. – Он ничего не заметил и поймет далеко не сразу».
– Ловко! – восхитилась Соня. – Но Никитос никогда не говорил мне, что общается с самим Винокуровым. Я бы знала.
Перо отчетливо усмехнулось в ее голове.
«Ты ничего не знала, Соня, уж прости. Он спал с твоей подругой на твоей кровати… Это все-таки покруче, чем дружба с писателем. Никитос не хотел ею делиться. Ни с кем. Эта дружба принадлежала только ему».
Соня предпочла пропустить эту шпильку мимо ушей.
«Искренняя любовь творит чудеса. А Никитос любил только себя и Винокурова, – продолжал артефакт. – И такая искренняя любовь не может остаться без взаимности. Как-то Никитос поделился тем, насколько его вымотала семейная жизнь, и Винокуров предложил ему вариант. Не за спасибо, разумеется».
Вздохнув, Соня принялась бездумно переключать каналы. Интересно, как там сейчас Никитос в паутине?
«Лежит на полу и мычит, – с готовностью сообщило Перо. – Что ты собираешься делать дальше, Соня?»
Некоторое время Соня молчала. За окнами совсем стемнело: ноябрьский вечер, холодный и хмурый, был почти таким же, как в Сузе. Соне до сих пор казалось, что она не вернулась домой. Стоит открыть глаза, и она увидит роскошную спальню Рекигена. Или фрески на потолке в комнате Огюста-Эжена. Она до сих пор была там, в Сузе.
– Самый крошечный островок где-нибудь в тропиках, – сказала Соня. – Не отмеченный ни на одной карте. Без источника пресной воды. Есть такой?
«Есть», – подумав, сказало Перо.
Соня улыбнулась и, поднявшись с кровати, подошла к столу и взяла листок бумаги с логотипом гостиницы.
– Что я должна сделать? – спросила она. – Просто взять и написать?
«Да, – ответило Перо и вздрогнуло. Воздух над ним колебался неровным маревом, какое бывает между пламенем и дымом костра. – Просто возьми меня и напиши».
– Они ведь там сожрут друг друга. В прямом смысле слова, – сказала Соня и, осторожно взяв Перо, написала:
«Владимир Винокуров и Никита Тимофеев очнулись на рассвете у кромки моря. Ветер облизывал голую каменистую спину островка, лежащего вдали от всех торговых путей…»
Перо плавно скользило по бумаге. Писать было очень легко.
Купе было в полном распоряжении Сони. Туристический сезон давно закончился, до новогодних праздников было еще далеко, и желающих отправиться в ноябрьский Питер нашлось не так уж много. Одиннадцать часов в пути; бросив сумку под стол, Соня поставила телефон на зарядку и вытянулась на полке. Вскоре поезд плавно качнулся и неторопливо двинулся вперед, оставляя за собой темное здание вокзала.
Меньше всего Соня ожидала, что Перо подведет ее настолько сильно.
Проводник проверил билеты, предложил чаю – Соня сдержанно улыбнулась и сказала, что подумает. Наконец ее оставили в покое, и Соня решила побродить по интернету. Что еще остается делать, если Перо, отправив Никитоса и Винокурова в дальние дали, сообщило, что измучено настолько, что ничем больше не сможет помочь. Ему требовались отдых и восстановление сил. Соня в буквальном смысле слова лишилась дара речи – она смотрела на Перо и думала о том, что не попадет в Сузу и не сможет помочь Лефевру.
Он наверняка в тюрьме. Застрелил принца из своего табельного оружия, похитил принцессу и умудрился куда-то ее спрятать – а преступления против короны сузианское правосудие карало смертью. И вряд ли можно было доказать, что принц Рекиген был одержим и у Огюста-Эжена, собственно говоря, не было иного выхода. Простит ли Ахонсо убийство сына? Придет ли на помощь?
Соня до сих пор чувствовала пробирающую простудную дрожь страха и беспомощности. Винокуров истерзал несчастный артефакт настолько, что Перо и говорить-то могло с трудом, не то что отправлять Соню в другой мир.