Золотые статуи драконов украшали верхние крыши — нет, мой разум не согласился, ведь то были не драконы. Статуи изображали головы драконов на головах змей, шакалов, львов, черепах… Все были гибридами, сыновьями драконов. Во мне появились первые подозрения. Нефритовый император мог видеть глазами всех статуй драконов, но не статуй полудраконов. Что Призрачный магистрат пытался скрыть от Небес?
Мысль ускользнула, пока я шла. Меня захлестнули эмоции от шедевров, я разглядывала террасы, сады, лабиринт дорожек.
Ни одно слово из моего рта не мешало красоте, сияющему свету, пульсирующему мерцанию светлячков, окружающему фонари. Я все еще слышала пустой плеск моря. Ямен был красивее любого места, что я видела, но оставался странным.
Мы с отцом и Ганом Сюхао были не одни. Вокруг нас были духи природы, призраки, яогуаи, и все были в официальных нарядах, все занимались своими делами. Мухи, похожие на людей, достающие мне почти до колен, гордо шагали в броне и со знаменами своего рода, которые я не узнавала. Утки ростом с меня ходили по Радужному мосту, широко раскрыв глаза, тряся бледно-желтыми перьями. Лица людей без тел разбегались как пауки. Неясные силуэты, похожие на людей, двигались ровными рядами, шепчась. Тьма собиралась, следя за всеми.
Флаги и знамена шуршали на крышах. Я посмотрела на отца. Я видела на его лице напряжение и подозрения, но порой это сменялось детским восторгом. Когда мы прошли мимо Лунных врат, в круглое отверстие было видно сад, полный ярких птиц, и он просиял, как и я.
Мы шли в тишине, любовались. Мы разглядывали разветвляющиеся дорожки ямена. Деревянные таблички отмечали рестораны — один подавал суп из ягненка, другой хвалился самой тонкой лапшой — и купальни, магазины цветов, гостиницу под названием «Банбудуо», оперу и магазин шелка. Мы с отцом двигались тихо по самому роскошному городу из всех, что я видела.
Отец поймал мой взгляд.
— Ты заметила, Ли-лин, что все поселение построено по фен шую?
— Нет, шифу.
— Оглядись. Здания стоят подковой. Открываются на юг. Самое высокое здание сзади, на севере, но фасадом на юг, построено на южной стороне холма. На другой стороне здания растет бамбук — призрачный — как стена, защищающая от негативной ци. Если посмотришь на тот холм и два рядом с ним, ты заметишь, что вместе они похожи на дракона.
Он вздохнул и продолжил говорить, пока мы шли среди роскоши:
— Я всегда хотел пройтись среди мужчин и женщин ушедших лет. Представь это, Ли-лин! Представь их слова, их навыки, которые мы не переняли. Мы живем вместо этого как изгнанники в чужой стране, где нам говорят, что неправильно придерживаться своих традиций и обычаев. Мы живем среди людей, которые не уважают своих предков, но зовут варварами нас, которые чураются литературы, но зовут нас невежами. Я молюсь, чтобы мы сохранили традиции, Ли-лин. Я молюсь, чтобы мы не пали жертвой ветров времени. Я не думал, что у нас будет шанс пройти по дорогам древнего Китая, восстановленным в новом мире.
Из всех чудес, что я уже увидела в ямене, честные речи отца поражали больше всего. Я тихо ждала, что он продолжит, но он больше не говорил. Мы шли в тишине, пока я не сказала тихо:
— Ты когда-нибудь видел такое красивое место?
Отец задумался, кашлянул и сказал:
— Это место немного напоминает Запрещенный город.
Запрещенный город. Район императора, сердце Пекина, где побывал мой отец, но никому не рассказывал. Тайны отца обладали властью надо мной даже тут, где призрачный воздух был полон лент клубничного света. Как он мог побывать в Пекине, во дворце в Запрещенном городе — дважды — и не рассказать мне?
— Прошу, шифу, позволь послушать о твоем времени в Пекине.
— Первый раз я побывал там ребенком, — сказал он, — во время Имперских экзаменов.
Я споткнулась. Через несколько шагов я смогла идти в ритме с отцом, следуя рядом с ним за красной крысой. Я не знала, что отец был на Экзаменах. Как дорожки расходились от той, по которой мы шли, я узнавала о другом направлении жизни отца, о планах, дорожках и возможностях. Я не знала, что он подумывал быть в правительстве.
Имперские экзамены создали во время династии Чжоу, чтобы юноши могли получить шанс стать министрами, судьями и другими важными лицами, система должна была не пускать недостойных к управлению страной. Но отец всегда был против системы, звал ее испорченной. Экзамены проходили в форме письменных ответов на вопросы, и отец говорил, что оценивали сочинения так, что выгода была у родственников проверяющих, как и у тех, кто принес хорошие взятки, а те, кто заслуживал повышения статуса, часто проваливались.