Я кивнула.
— Он приказал твоему мужу напасть на меня?
— Нет, это сделал мой муж сам, — сказала она.
— Хорошо, — сказала я. — Мы договорились о сделке. Запишем и запечатаем ее, и ты отправишь от меня послание Призрачному магистрату и будешь свободна.
Отец скривил губы.
— Послание? — сказал он. — Ты отправишь вдову Бяозу с отрубленной головой ее мужа к Призрачному магистрату, чтобы он знал, что его дни сочтены?
— Я бы так не поступила с вдовой, — сказала я, — даже с таким тяжелым браком, какой был у нее. Но нет, я отправлю ее извиниться перед Призрачным магистратом за меня. Она проследит, чтобы он понял, что я не хотела убивать двух его старших слуг. Она убедится, что Гуиянь поймет, что Бяозу и Ган Сюхао вызвали меня на дуэль, а не наоборот, и я готова отплатить за свою вину.
— Почему, Ли-лин? Зачем извиняться перед тем, кого презираешь?
— Потому что у него будет власть над нами, — я огляделась, следя, чтобы больше никто меня не слышал, и продолжила. — Всю жизнь мужчины ограничивали мою силу, а теперь у этого Призрачного магистрата будет власть над тем, сколько силы мы сможем брать у вселенной и богов. И только он знает имя моего мужа. Пока я не поймаю розовую птицу, радужную лягушку и прозрачную рыбу, он должен видеть во мне, в нас, послушных слуг, пока я не лишу его такой власти. А в тот день я — как ты сказал бы? — вырву внутренности из его зада и засуну в его рот.
— Точно, дочь, — мой отец покачал головой, — я рад, что не сделал тебя своим врагом.
Я улыбнулась. Это была величайшая похвала из всех, что давал мне отец.
Отец, Шуай Ху, Меймей и я пошли к станции поезда под вопли чаек, свободных от золотых клеток.
Меймей держала меня за руку. Я хотела бы знать, как общаться с ней.
Тигр молчал, был потрясен, его щеки уже не были румяными от веселья. Я пыталась проверить состояние друга, но он напрягся, когда я подошла, и я отпрянула. Он был задет, это я видела. И мне было больно за него. Он больше века старался подавлять животную натуру, а демоница поработила его и вытащила все наружу.
Я не знала, как его утешить. От незнания во мне была боль.
— Сян Ли-лин, а-а! — закричала чайка. Я отыскала в стае Джиуджиу. — Ты не готова — а-а! — к Мужчине-бабочке!
— Он опасен. Джиуджиу? К чему мне готовиться?
— Тебе нужно пробудиться, а-а! — сказала она, и стая повернула, — от Кровавого сна!
Фраза потрясла меня, и я не могла сформулировать вопрос.
— Стойте, — сказала я, но чайки улетели.
Несколько минут спустя отец, Шуай Ху, Меймей и я прибыли на станцию, там было почти пусто. Процессия огоньков свеч (без самих свеч) парила, словно листья на ветру. Несколько голодных эгуи сжались в углу, отчаянные. Большая голая ступня размером с человека нетерпеливо шаркала по бетону. Самый большой кусок корня имбиря, напоминая формой распухшего человека, двигал по коридору широкую метлу.
Подъехал поезд. Мы прошли на него и отыскали места. Я устала, внутри бушевали эмоции. Меймей прильнула ко мне, словно засыпала. Я хотя бы спасла ее и вызволила Хайо Шень. Но какой ценой? Имя мужа забрали, стерли из мира. Мы с отцом должны были позволить Облачение манипулятивного гада как местного божества. Зато я убила Бяозу и Гана Сюхао. Миру будет чуть лучше, если демонов будет чуть меньше.
Поезд поехал, гремя по рельсам железной дороги духов. Отец взглянул на меня.
— Давай поговорим по душам, Ли-лин.
Я взглянула на девочку, прильнувшую к моей руке.
— Прости, Меймей, нам с отцом нужно поговорить.
Она кивнула, и я встала и села рядом с отцом.
— Ли-лин, — сказал он, — подумай хорошенько насчет Призрачного магистрата. Ты хочешь, чтобы он получил титул, а потом ты его убьешь. Он жестокий и эгоист, но принесет порядок региону. Он сохраняет традицию.
— Ради тебя, — сказала я, — надеюсь, что ямену позволят существовать после нового года.
Глаза отца расширились.
— Что ты наделала, Ли-лин? Что будет в конце года?
— До начала лунного нового года Нефритовый император лишит Призрачного магистрата его титулов и власти Туди Гона.
— О чем ты? Ты не могла отправить послание в Небесный дворец, Ли-лин, и ты поклялась такого не делать.
— Мы послали весть из ямена.
— Я такого не делал, — сказал он. — И Небесные дворцы не станут слушать послания даоши четвертого или пятого сана, особенно женщину.
— Это так, шифу, — сказала я. — Но призраки послушают тебя. А ты произнес преступления Призрачного магистрата и обрек его.
— Думаешь, боги слушают все мои слова, Ли-лин? Ты переоцениваешь интерес божеств к делам людей.