Отец кашлянул.
— Расскажи, что за тактики ты использовала против меня, пока я был во власти демоницы, Ли-лин.
Я стиснула зубы, плечи напряглись, голова опустилась.
— Мне не нужно рассказывать. Ты знаешь, что я сделала.
— Ты использовала то, что я не могу видеть сбоку из-за утери глаза, — сказал он. — А потом ударила меня по ребрам там, где я был ранен раньше. И по ране на моей шее.
Я молчала.
— Ты использовала все уязвимости моего тела, Ли-лин. Ты ударила по моим слабым точкам.
Я молчала.
— Ли-лин, — сказал он, — как долго ты планировала это?
— Планировала, шифу? — сказала я. — Я не знала, что демон пленит твой разум и заставит тебя напасть на меня.
— Ты не оценивала меня в бою, Ли-лин, — сказал отец. — Ты уже знала о моих слабостях.
— Потому что я телохранитель. Шифу! Как я могу защищать, если не знаю, где человек уязвимый?
— Ты злоупотребляла знаниями о моем теле, чтобы обездвижить меня.
— Конечно, — сказала я. — Как бы я иначе победила? Ты сильнее, выше, обучен лучше, у тебя больше опыта… У меня нет твоей силы. Я надеялась использовать только свои знания.
— Ты давишь на меня ради повышения, — сказал он, — но ты опасно используешь силу, которой уже обладаешь. Как я могу доверять тебе с огромной силой шестого сана?
— Шифу, вы с Ракетой никогда не использовали подлые тактики, потому что не были в положении, когда слабее. Я хотела бы быть сильной и благородной, но если бы я полагалась только на силу, я бы не выстояла против тебя или Бяозу. Я слишком маленькая, слабая, и ты ограничиваешь мои духовные силы, отказывая в повышении. Чтобы защитить тех, кто мне важен, мне нужна хитрость. Приходится использовать грязные трюки. Вы с Ракетой не прятали ножи в рукавах, не бросали пыль в глаза противника, но у меня нет вашей силы, а честь привела бы меня к глупой смерти.
Отец долго смотрел на меня, а потом ответил:
— В твоих словах есть толк.
Я могла лишь смотреть. Он почти признался, что ошибся.
Мы какое-то время молчали, глядя в окно поезда на тусклый пейзаж. Костры призраков привлекли наше внимание, мы смотрели на дымящиеся огни, пока поезд проезжал мимо.
А потом отец заговорил не громче шепота:
— Мне нужно о многом подумать, — сказал он, — а у тебя был долгий день. Почему бы тебе не поспать рядом со мной, Ли-лин? Я тебя уберегу.
Я не знала, почему, но эти слова казались одними из самых добрых, что он говорил мне. Было бы приятно спать рядом с отцом, зная, что я защищена. Это было бы мило и тепло.
Я взглянула на место, которое освободила, где безликая девочка уснула одна. Мою «сестренку» никто не защищал. Я встала, поклонилась отцу, искренне благодаря за предложение, села рядом с Меймей и закрыла глаза.
Тревоги терзали разум. Что задумал Сю Шандянь? О какой Бабочке предупреждали чайки? Почему говорили о моем Кровавом сне? Где была высшая душа Анцзинь? Что сделает Призрачный магистрат, получив больше сил? Как мне вернуть имя мужа и возродить его?
Как-то, несмотря на причины стресса, я уснула, потому что, казалось, через миг отец сказал:
— Просыпайся, Ли-лин. Мы прибыли.
Мои веки были тяжелыми ото сна, я ощущала себя медленной и вялой. Меймей прильнула ко мне, и я позволила отцу вывести меня и безликую девочку с поезда на платформу с призраками и вниз по лестнице. Оттуда молчаливый тигр-монах повел нас по запутанным дорожкам, по которым мы попали в духовное царство.
В мире живых было темно, энергия инь текла по миру и через меня. Казалось, близился Первый час, то есть промежуток между одиннадцатью и часом ночи. Энергии тени и зла были на пике в это время ночи, как и женская энергия. Моя энергия.
Моя «младшая сестра» держалась за мою руку, пока наша группа шла по Китайскому кварталу. После роскоши ямена и странных духов Китайский квартал со скромной одеждой, приземистыми серыми домами, тусклым светом и гулом топота был приятным. Ощущался как дом.
Отец сказал:
— Выглядывай торговца едой, Ли-лин. Я куплю нам что-нибудь поесть. Будешь пряную толстую лапшу с мясом?
Я чуть не споткнулась.
— Ты помнишь, что я люблю есть?
Он не ответил, а продолжил:
— Я куплю вегетарианскую лапшу тигру.
Я уставилась на него.
— Благодарю за предложение, шифу, — сказал Шуай Ху, — но я не ем лапшу.
Отец взглядом попросил меня объяснить.
— Он десятки лет был с когтями вместо пальцев, — сказала я. — Он не научился использовать утварь. Ему придется есть лапшу руками.
Отец был потрясен, а потом рассмеялся.
Звон донесся с Калифорния-стрит у угла Дюпона. Колокол собора святой Марии. Он прозвенел одиннадцать раз.