— Даже за твои деньги я больше не пойду стоять в этой очереди. Да и нам собираться надо, — уже застёгивая куртку, спокойно отзывается Наташа.
Динка удивлённо следит, как она методично поправляет одежду и только после этого догадывается бросить взгляд на часы. Одновременно с этим приходит и напоминание:
— До звонка на лекцию пять минут. Вы вообще идёте?
— Издеваешься? — Анька тут же вскакивает со стула. Тоже смотрит на часы, чтобы убедиться, что Наташа не шутит. — А раньше сказать было нельзя?!
И первая бросается к дверям. Динка на это лишь головой качает, подхватывает сумку и торопливо выходит на улицу следом за Наташей.
По дороге к университету они почти бегут, не желая оказаться в роли опоздавших. Пока Динка вдруг не вспоминает, что вообще за предмет им предстоит и успокоенно отстаёт, со смехом бросив разогнавшимся подругам:
— Не торопитесь, Ильич никогда ж вовремя не приходит.
В двери они входят уже не спеша. А Динка ещё и специально отстаёт и невольно оглядывается, понимая, что это всё глупости, но не в силах удержаться.
В университетском холле почти никого нет. Только охранник скучает у стены за турникетом, да парочка девчонок у окна о чём-то переговариваются.
Динка печально улыбается и качает головой. Она прекрасно понимает, что глупо надеяться снова столкнуться с ним здесь, но почему-то не может перестать. И пусть на неё за эти дни и так многое свалилось, но синеглазый Яромир, так же как и отец с его ранением, всё никак не хочет выходить из головы.
— Дина, ты идёшь? — голос Наташи возвращает её в действительность. Динка оглядывается, обнаружив себя почти около турникета, и со вздохом достаёт пропуск из кармана.
— Может, всё же поторопимся? — ворчит на неё Анька, быстро цокая каблуками по плитам пола. — А то такими темпами даже Ильич раньше нас придёт.
Динка послушно прибавляет шагу, следуя за подругами. И, оказавшись в нужном кабинете, понимает, что рассеянный старый профессор всё-таки не изменил своей привычке и ещё не пришёл.
* * *
Подруги вспомнили про Динкино обещание угостить пирожками, так что после учёбы все трое засели в кафе с чаем и свежей выпечкой. Время за разговорами пролетело совершенно незаметно. Они даже не сразу поняли, что уже поздно, и по домам заторопились только, когда сгустились сумерки и зажглись первые фонари.
Ей остаётся пройти ещё немного, всего пару знакомых улочек, когда ветер неприятно усиливается, заставляя накинуть на голову капюшон куртки и уткнуться носом в воротник. И хотя на календаре весна, Динка начинает жалеть, что оставила шарф дома, понадеявшись на хорошую погоду. Она ёжится от очередной порции холода, прилетевшей в лицо вместе с противными каплями мороси, и ускоряет шаг.
От остановки до дома идти недолго, особенно если срезать путь напрямик, но в том направлении сегодня, как назло, не горит ни единого фонаря. Только тусклая лампочка светится у одного из подъездов. Погасни она — и придётся идти вслепую и лишь надеяться, что никакая живность не решит вдруг перебежать дорогу.
Динка останавливается, вглядываясь в полутьму впереди, и всё же выбирает обходной путь с другой стороны дома.
Тут намного светлее, рядом идёт хоть и не очень оживлённая, но всё же дорога и о наличии рабочих ламп в фонарях заботятся более тщательно.
Она всё ещё единственный пешеход здесь, но на улице тихо и спокойно, даже ветер немного утих. Лишь накрапывающий дождь ещё больше усилился. Динка ускоряет шаг, торопливо проходя мимо пустых подъездов и горящих мягким жёлтым светом окон. Она вежливо старается не заглядывать в них, хотя без труда может различить очертания людей за неплотными занавесками.
«Они живут своей спокойной, размеренной жизнью. Учатся, работают… ужинают вот. Ни о чём не подозревают», — Динка приостанавливается, всё-таки позволяя себе всмотреться в человеческие тени в ближайшем окне. Слизывает с губ капли дождя.
— Сама такой была ещё недавно, — качает головой и замирает, прежде чем поддаться порыву и резко обернуться.
Чудится ей какая-то смазанная тень, метнувшаяся в кусты по ту сторону дороги. Могло и показаться, но пара веток всё ещё качается, словно соглашаясь с её паранойей, и Динка отступает на шаг к дому. Крепче сжимает замёрзшие мокрые пальцы на ручках сумки. Присматривается к кустам, но так ничего подозрительного и не находит. Только мерзкий липкий холодок страха скользит по спине.
Она медленно выдыхает, заставляя себя расслабиться и отвернуться от успокоившихся уже кустов. Прикусывает губу почти до боли, отвлекая себя вслух: