Поговорить ей надо с обоими, всё же ситуация касается не только отца, но начать Динка предпочитает с него.
— Дома. Только занята, работу какую-то на дом взяла, — отзывается отец, убирая из раковины очистки. Косится с некоторым напряжением: — Хочешь ей что-то рассказать? Об этом… всём?
Ему эта идея явно не нравится.
Динка ненадолго задумывается, стоит ли действительно рассказать про Орден, существование нелюдей и то, что вообще происходит на самом деле. Но в итоге только качает головой. Мама же перепугается до полусмерти или, того хуже, пошлёт их обоих в психушку провериться. Что-то, конечно, придётся сказать, как-то пояснить необходимость немедленно уехать из города, но не стоит говорить всю правду, в этом Динка точно уверена.
— Не думаю, что стоит. Но нам всё равно нужно поговорить всем вместе. Потом. — Динка понижает голос, боясь быть услышанной, если мать вдруг выйдет в коридор. — Пока я хочу поговорить с тобой. И, боюсь, у меня плохие новости.
Отец внимательно смотрит на неё пару долгих мгновений и, наконец, ошарашивает вопросом:
— Ты всё-таки добралась до архива?
Динка кивает, тщательно прикрывает дверь и садится за стол. Переодеться она и потом может.
Она рассказывает отцу про обнаруженное в архиве, умолчав лишь про то, что Александр в курсе. Даже про Игната упоминает, оттягивая неизбежное. Но, в конце концов, приходится рассказать и о том, как умерла его сестра.
Лицо отца каменеет. Он отворачивается к плите, деревянным движением ставит на газ кастрюлю с картошкой, затем проверяет мясо в духовке. Динка молчит, давая ему сохранить лицо и сжиться с тем, что давние подозрения действительно оказались мучительной правдой.
Она долго медлит, не то дожидаясь реакции, не то просто не решаясь озвучить следующий наиболее логичный шаг. Наконец с языка срывается:
— Пап, нам надо уехать.
— Найдут же, — тон вроде бы спокойный, но в голосе отца звучит какой-то надлом. Он разворачивается к Динке, прислонившись к краю разделочного стола и спрятав руки в карманы домашних штанов.
— Вряд ли, если поехать туда, где у нас нет родни или связей. Мы не настолько важны им, чтобы устраивать розыск по всей стране, — качает головой Динка, очень надеясь, что это и вправду так. — Пап, давай просто уедем из города все вместе. Куда-нибудь подальше, а? — просит она жалобно. — К морю или ещё куда-нибудь. Маме всегда же хотелось жить у моря, вы когда-то вспоминали.
— Они ищут нага и усилили патрули...
— Мы же не наги. И как раз хорошо, что они заняты, — перебивает Динка. Подаётся вперёд, заглядывая отцу в глаза. — Пап...
— Твоя мать давно передумала насчёт моря, — словно не слышит её отец и Динка начинает злиться. Он что, правда не понимает? Или прикидывается?
— Ну тогда в горы! — пытается она достучаться, невольно повышая голос: — Да хоть в тундру! — и добавляет уже тише, почти едва слышно: — Я не хочу, чтобы случившееся с тётей повторилось и с нами…
— Иди, позови мать, — просит он, отворачиваясь к плите. — Скажи, что ужин готов.
Динка вскакивает со стула словно взведённая пружина, распахивает дверь. Уже на пороге её догоняет сумрачное:
— А потом я с ней поговорю.
«Мы с ней поговорим», — мысленно поправляет Динка. Оставлять разговор на откуп отцу она не собирается.
* * *
— Я никуда не поеду! — категоричный отказ матери вводит Динку в ступор на несколько секунд. Она не понимает, как можно так реагировать, услышав пусть и не всю правду, но самое главное. Узнав, что твоей семье грозит опасность...
Динка хмурится, прислонившись спиной к стене рядом с приоткрытой дверью. Подслушивает, как маленькая. Присоединиться к разговору ей всё-таки не дали. Отец настоял, закрыв за собой дверь их спальни перед самым её носом. Наверное, опасался, что Динка не удержится и расскажет что-то из ужасных подробностей грозящей им опасности. Но между дверью и косяком остался узкий светлый зазор, через который голоса звучат достаточно громко.
«Словно специально лазейку оставил, зная, что я буду подслушивать», — морщится Динка, даже не сомневаясь, что права. Слишком много времени они прожили вместе, чтобы не начать понимать некоторые вещи о любимых родителях.
— Почему?
Напряжённо-спокойный вопрос отца словно озвучивает и её собственные мысли, Динке тоже очень важно это узнать. Вот только мать отвечает вопросом на вопрос:
— А зачем? Ты утверждаешь, что внезапно случилось что-то и теперь тебе грозит опасность. И что? Почему ты втягиваешь нас в свои проблемы? Если эти твои дурацкие тайны наконец взяли тебя за горло, то давай, уезжай. Один!
Динка удивлённо оборачивается к двери, но там, как и раньше, можно увидеть только тонкую полоску света.