И даже уже скрывшись за углом дома, Динка продолжает чувствовать на себе грустный взгляд синих глаз.
* * *
Она быстро взбегает на один пролёт, но тормозит у окна, чтобы выглянуть наружу. Поделённый солнечным светом и тенью деревьев на неровные части двор так же пуст, как когда она входила в подъезд. Ни единого намёка на то, что Яромир, в конце концов, ослушался и пошёл следом.
Время тянется, но Динка всё не уходит. Так и стоит, разглядывая знакомый двор, нервно прикусывая губу и гадая: появится или нет. Яромир так и не нарушает обещание. Не показывается в поле зрения ни в одной из своих ипостасей.
Пустоту нарушает лишь въехавшая с другой стороны двора машина. Динка ещё какое-то время стоит, наблюдая, как с водительского места наружу выбирается сосед снизу. Наконец всё-таки отступает от окна и продолжает путь. Возвращаться домой ей совсем не хочется.
Следующая заминка случается уже перед дверью собственной квартиры. Динка нервно переминается с ноги на ногу, не зная, правильно ли появляться сейчас.
«Надеюсь, они договорились» - выдохнув, как перед прыжком в воду, она жмёт на кнопку звонка. Затем долго слушает, как тот заливается внутри, и ждёт. Однако он замолкает, а никто так и не реагирует.
Динка жмёт ещё раз, а потом снова, но так и не добивается реакции. Никто не открывает дверь, не ругается на настойчивого визитёра.
По спине невольно скользит холодок, заставляя поёжиться. Нахмурившись, Динка скидывает с плеч рюкзак, роется в нём, разыскивая опять куда-то завалившиеся ключи. Она не понимает в чём дело, ведь родители точно должны быть дома. Мать прошлым вечером говорила, что освободится к обеду, отец же как раз должен был прийти с ночного патруля и воспользоваться этим моментом.
«Надеюсь, они не поссорились в процессе...»
Хотя это бы объяснило тишину в растревоженной долгими трелями звонка квартире. Вышли проветриться и успокоиться после ссоры - чем не объяснение? Ну или мать вышла, а отец просто слишком крепко спит.
Ключ беспрепятственно входит в замочную скважину и поворачивается с тихим щелчком, от которого Динка всё равно вздрагивает.
Квартира встречает сумраком, тишиной и пустотой. Динка переступает порог, не желая больше торчать под возможными взглядами любопытных соседей, и запирает за собой дверь. Автоматически вынимает ключ из замка, включает свет в прихожей и щурится.
Разувшись и сбросив рюкзак к ближайшей стене, она осторожно заглядывает в родительскую спальню, но никого не обнаруживает. Постель собрана, будто на ней никто и не спал, шторы раздёрнуты, но балкон закрыт. Динка отступает, прикрывая за собой дверь. Проходит на кухню, одновременно доставая мобильник и проверяя, нет ли пропущенных звонков или смс. Набирает отца, оглядываясь в поисках хотя бы записки на столе, как обычно делала мать, но ничего не находит. И звонок отцу не даёт результатов - никто не берёт трубку.
Теперь уже ей становится по-настоящему страшно. Словно её семья внезапно исчезла без каких-либо объяснений, позабыв её саму.
Позвонить матери Динка не успевает. Резко оборачивается, едва не подпрыгнув, когда со стороны двери слышится шуршание. В тишине квартиры щелчки проворачиваемого в замке ключа звучат почти оглушительно. Динка невольно сжимает пальцы в кулак, зажав в них собственную связку словно своеобразное оружие.
Она ожидает и отчасти надеется увидеть отца, но в квартиру заходит мать. Она непривычно сутулится, нервно запирает за собой дверь на оба запора и, кажется, даже не замечает включенного в коридоре света. И тоже вздрагивает, обернувшись и увидев стоящую на пороге кухни Динку.
- А, это ты. Рановато. Есть будешь? Я сейчас приготовлю...
- Что-то случилось? - слова даются Динке с трудом. По спине вновь ползёт тот неприятный холодок, который она ощутила, звоня в пустую квартиру. Мать выглядит не просто усталой, а какой-то осунувшейся и даже немного постаревшей. Динке непривычно видеть её такой и это ещё больше тревожит. Она просто не понимает, что ещё могло случиться.
«Неужели на неё так тяжело повлиял разговор с отцом?»
- Всё нормально. Отец попал в больницу, но там ничего серьёзного. Лёгкая травма, видимо снова где-то на работе зацепило...
Мать ещё что-то говорит, Динка видит, как открывается и закрывается её рот, но ничего уже не слышит. Перед внутренним взором проносятся увиденные во сне и наяву картины: умирающий Игнат с россыпью алых искр на рёбрах, Яромир с развороченной выстрелом грудной клеткой и остекленевшим взглядом, маленький наг на хирургическом столе, всё ещё живое и бьющееся сердце в руках. Теперь эту жуткую галерею дополняет ещё одна, пока что полностью сотканная воображением: отец, опутанный трубками капельниц в больничной палате, бледный, едва дышащий. Слабый...