* * *
Динка жмурится от яркого солнца, беспрепятственно проникающего в комнату через незашторенное окно. Прикрывает глаза рукой, но это мало помогает. Организм настолько устал от напряжённого графика, состоящего из учёбы и тренировок, что подниматься с постели совершенно не хочется. Теперь Динка понимает, что требование Александра об отдыхе было вызвано скорее необходимостью, чем заботой.
С тихим стоном она переворачивается, утыкаясь носом в подушку. Тянется к телефону посмотреть время, и видит несколько пропущенных звонков от подруг. Прикидывает, кому лучше перезвонить и выбирает Наташу, как более спокойную.
— Звонила? — сдерживает зевок, когда на том конце отзываются.
— Ты что, только проснулась? Ничего не забыла случайно? — в обычно спокойном голосе Наташи чувствуется капелька недовольства. И можно даже догадаться о причинах — на фоне слышна неразборчиво-возмущённая болтовня Аньки.
— Да, только встала, — подтверждает Динка, обнимая подушку, и всё-таки зевает.
— Так ты не пойдёшь с нами? Мы же собирались в кафе. Действительно забыла, что ли?
— Нет, давайте без меня, — виновато отзывается и вправду забывшая про договорённость Динка. И, предвосхищая вопрос, торопливо добавляет: — Всё нормально, просто хочу провести выходной дома. И передай Аньке, что я не выползу к вам, даже если она сама приедет орать мне на ухо.
Динка смеётся, слыша уже более внятное недовольство подруги на фоне, хотя Наташа и не думает давать той трубку.
— Ну вот, опять оставляешь меня на растерзание, — шутливо вздыхает Наташа.
— Ну прости уж. Развлекайтесь без меня. Потом расскажешь, кого она ещё умудрилась «случайно» подцепить.
— Хорошо. Но в следующий раз ты не отвертишься, — многообещающе добавляет подруга, прежде чем распрощаться и повесить трубку.
Она всё ещё улыбается с телефоном в руках, когда в комнату заглядывает отец.
— С добрым утром? — уточняет он с улыбкой, словно ожидая, что она решит продолжить спать. Заходит в комнату, прикрыв за собой дверь, и садится на край постели. — Ты сегодня решила весь день лодырничать?
Динка подставляет голову под его ладонь и жмурится от нахлынувших воспоминаний. Раньше отец всегда её так будил: зарывался пальцами в волосы и массировал затылок, пока она не открывала глаза.
— У меня была трудная неделя, имею право, — ворчит Динка, утыкаясь носом в подушку. И тихо улыбается, радуясь, что никуда не надо идти. Ни ей, ни отцу. Мать, судя по звяканью с кухни, тоже сегодня дома, но за неё Динка так не тревожится.
— Кстати, об этом, — отец убирает руку и сразу становится как-то холодно. Динка поворачивается, чтобы видеть его задумчивое лицо. Настороженно приподнимается на локте. — Где ты пропадаешь после учёбы? На подруг не кивай. Наташа, кажется, так её зовут? — Динка кивает, хмурясь. Ей не нравится, куда идёт разговор, но пытаться сменить тему сейчас — значит точно убедить отца в том, что у неё появились секреты. — Она вчера звонила. Спрашивала где ты, пожаловалась, что на звонки не отвечаешь.
Динка недовольно цокает языком. Морщится, немного злясь на подругу. Вчерашние пропущенные от Наташи она отлично помнит. Телефон как всегда оставила в раздевалке, на тренировочной площадке он только мешает. Но потом перезвонила же, когда вышла на улицу!
«Могла бы и предупредить, что домой звонила», — ворчит Динка про себя. Хотя может Наташа и сказала что-то такое, она тогда не особо обратила внимание на слова подруги, занятая собственными мыслями.
— Так где ты бываешь после занятий? — напоминает о себе отец и Динке сразу становится стыдно перед ним за свою скрытность. Он выглядит усталым, под глазами залегли круги, что тоже не добавляет ей спокойствия. — Матери я пока ничего не говорил. Она не знает про тот звонок.
— Пап, я уже взрослая... — начинает было Динка.
— И ещё меня волнует, откуда у тебя синяки, — он делает так же, как Александр в их последнее занятие: не нажимает на ближайший видимый синяк, а лишь проводит по нему пальцем, не причиняя боли.
Динка прикусывает губу, лихорадочно соображая, какое объяснение сейчас будет выглядеть более логичным. И выбирает самое близкое к правде.
— Я возобновила тренировки. Время сейчас опасное, давно пора вспомнить, как себя защищать, — Динка садится, подбирая под себя ноги, приглаживает волосы пальцами. И поспешно переводит тему, как только понимает, что отец сейчас задаст ещё один вопрос. — А как твоя рана? Полностью зажила? Ты ко мне больше не ходил на перевязки…
— Я к нашим хожу, — признаётся отец, приподнимая футболку и показывая несколько белых полос шрамов — всё, что осталось от ран. — Не хотел тебя беспокоить. Они сказали, что швы были наложены профессионально. Молодец.