Динка видит, как быстро насыщается цветом вода. Вдыхает пар, отмечая меняющийся аромат, и всё-таки приближает ладони к бокам ковша. Прикрывает глаза, сосредотачиваясь на ощущении перетекания энергии. Какими бы странными для современного человека не были все эти “магические правила”, что-то в ней отзывалось на них, словно ощущая внутреннюю правильность неисполнимых вроде бы указаний.
«Как станет горячо, сразу уберу» - решает она, всё-таки придвигая ладони ещё ближе. Чувствует жаркое тепло, но оно так и не обжигает. Даже когда Динка нечаянно касается ладонями металла.
Вздрогнув, она отдёргивает руки. Удивлённо смотрит на совершенно чистую, нетронутую жаром кожу, но экспериментировать дальше боится. Только переводит взгляд на ковш и не верит своим глазам.
Над отваром, медленно закручиваясь в спираль, поднимается золотистый, полупрозрачный и светящийся парок.
Динка растирает лицо ладонями, нажимает пальцами на закрытые глаза. Делает пару глубоких вдохов и снова смотрит. Только парок, вьющийся над ковшиком, хоть и стал более прозрачным, но никуда не исчез.
Раньше, когда она занималась подобным, то никогда не смотрела, что в процессе получается. Глаза полагалось держать закрытыми, и как-то не было причин обрывать ритуал так резко.
Она ещё раз смотрит на даже не порозовевшие ладони и задумчиво прикусывает губу.
Пойти с этой загадкой Динке не к кому. Бабка уже давно умерла, а отец... Динка не уверена, что он сможет подсказать. Бабушка в своё время не раз говорила, что рада рождению именно внучки.
- А то род бы так и угас... - едва слышно шепчет Динка, вспоминая сказанные ею когда-то давно слова.
Покачав головой, она решает всё же спросить у отца, но как-нибудь потом. Бросает быстрый взгляд на часы и снова возвращается к отвару. Времени до возвращения родителей не так уж много, а в планах было сделать не один такой «чаёк»…
* * *
К приходу отца Динка едва успевает закончить и прибраться на кухне. Спешно прячет заполненные охлаждёнными отварами пластиковые бутылочки с подписями в старенький рюкзак и идёт разогревать ужин. Мать возвращается чуть позже, как раз когда горячая еда уже подана на стол. А сбежать к себе Динке удаётся лишь через час.
Плотно прикрыв дверь, она первым делом собирает волосы в хвост. До того так торопилась, что про это забыла. Зато сейчас с удовольствием собирает мешающиеся прядки. Заодно прислушивается к разговору родителей за стеной. Слова разобрать не получается, да она и не стремится подслушивать. Просто прежде чем начать собираться надо бы убедиться, что они не зайдут.
Шкаф у неё не ломится от одежды, хотя Динке всегда казалось, что вещей там более чем достаточно. Вот только теперь оказывается, что выбирать почти не из чего.
Джинсы, юбки, пара платьев – распахнув дверцы настежь, она просматривает вещи, прикидывая, в чем будет удобнее пойти в патруль.
Спортивный костюм кажется наиболее логичным решением, но ведь нужно бы не привлекать к себе внимания, а девушка, разгуливающая в спортивной форме по ночам, наверное, будет выглядеть странно.
Динка задумчиво касается пальцами тёмно-серой юбки клиньями – удобная и не будет стеснять движения, если вдруг потребуются активные действия. Но что скажет команда? Александр точно промолчит, Станислав, может быть, тоже ничего не скажет, только неодобрительно посмотрит на голые коленки, но вот от Игната просто так не отделаешься.
«Обплюётся ядом ведь, а то и попытается подол задрать, как мальчишка» - морщится Динка, окончательно отбрасывая вроде бы неплохой вариант.
Следом отметаюся платья, стесняющие движения джинсы и слишком строгие брюки. И выбора, в общем-то, не остаётся, не шорты же надевать? Как минимум спортивные штаны точно нужны, но лучше бы неяркие.
Динка, привстав на цыпочки, шарит по верхней полке, вытягивая оттуда старые, но вполне хорошие чёрные спортивки. Вполне подойдут.
С подбором остальных вещей справляется куда быстрее. Простая чёрная водолазка, ветровка и кроссовки довершают немного мрачноватый, но даже стильный образ Охотницы.
Возясь с одеждой, Динка не замечает, как диалог за стеной сменяется прерывающимся монологом и замолкает. Она не слышит шагов в коридоре и как открывается дверь, а отца замечает, лишь когда закрывает шкаф. Вздрагивает, сжимая в руках водолазку, словно попалась на чём-то нехорошем. И замирает под чужим внимательным взглядом, чувствуя, как сердце начинает частить в груди.