Мысли перескакивают на зверя, что сцепился с гулем. Того самого, который умудрялся следовать за машиной на той же скорости. Динка практически уверена, что именно та тёмная тень, которую засёк Игнат и мельком видела она сама, и сбила гуля с машины, давая возможность охотникам выбраться без потерь. Не слишком крупная и мохнатая.
«Словно собака... или не собака? Да нет, ерунда же!» - зажмурившись, Динка мотает головой, словно пытаясь выбросить параноидальные мысли из головы. Но они не уходят, наоборот роятся активнее, словно рой озадаченных ос: «Зачем собаке бежать за машиной и нападать на гуля? А оборотню зачем? Конфликт из-за территории? Если в городе есть гули, то и оборотни наверняка тоже есть… может быть даже живут рядом …» И вот уже Динке кажется, будто на неё кто-то смотрит. Странное ощущение чужого взгляда пробегает по позвоночнику вверх, концентрируясь где-то между лопаток.
Она передёргивает плечами и, не удержавшись, резко оборачивается. За спиной ожидаемого никого нет. Дорога, идущая мимо домов к остановке, абсолютно пуста. Вот только хотя небо на востоке уже светлеет, но солнце ещё не взошло, чтобы разогнать притаившиеся в кустах у обочины и в палисадниках глубокие тёмные тени.
- Да ты параноик, - нервно хихикает Динка, радуясь, что поблизости никого нет. Наверняка она сейчас выглядит довольно глупо, напряжённо всматриваясь в те самые тени. Но шаг всё-таки ускоряет, стараясь добраться до дома как можно быстрее.
Немного успокаивается Динка только в подъезде. Тогда же и пропадает ощущение пресловутого взгляда в спину. Но на свой этаж она всё равно поднимается практически бегом.
Динка замирает перед родной дверью, тихо поворачивает ключ в замке и осторожно толкает её, стараясь не разбудить спящих родителей. И едва не подпрыгивает от неожиданности, когда вместо полумрака пустого коридора вдруг видит тёмную фигуру отца в обрамлении льющегося с кухни света.
* * *
- Ну и как котик? - спрашивает отец, пока Динка разувается.
Он так и стоит - тёмный силуэт на фоне яркого света, прислонившийся плечом к косяку кухонной двери.
Динка сглатывает, неуверенно поднимая взгляд. Ей всё ещё стыдно перед отцом за ложь, невзирая на слова Павла Семёновича, что так будет лучше. И снова накатывает осознание того, через что её отец вынужден проходить почти каждую ночь, чтобы сохранить покой обычных жителей этого города.
- Нормально. Почти не доставлял проблем, - Динка пытается улыбнуться, но в этот момент память как раз подкидывает ей оскаленную пасть гуля и попытка, вероятно, проваливается. Потому что отец отстраняется от стены и обеспокоенно уточняет:
- Дин? Всё в порядке?
Динка кивает, но видимо опять неубедительно, потому что отец раскрывает объятия и притягивает её к себе, позволяя уткнуться носом ему в грудь, в домашний растянутый свитер. Динка цепляется за него пальцами и глубоко дышит, пытаясь перебороть воспоминания запахом дома.
- Ну что такое? - отец поглаживает её по голове как маленькую, зарываясь пальцами в волосы на макушке.
- Всё хорошо, - врёт Динка, так и не опуская отца. Да и он никуда и не торопится, продолжая обнимать её посреди коридора.
- Котик умер, да?
Динка крупно вздрагивает. На этот раз память подкидывает тощих, с выпирающими рёбрами и клочковатым мехом мёртвых гулей на асфальте. И как небрежно охотники закидывали их в мешки и отправляли в багажник.
Гулей ей не жалко. Динка прекрасно понимает, что останься те в живых, и домой ни она, ни команда никогда больше не вернулись бы.
«И не вернулись бы те, кому не посчастливилось наткнуться на них после», - мысленно заканчивает Динка, сглатывая подступивший к горлу комок.
Перед внутренним взором на асфальте растягивается ещё одна фигура. Та загадочная собака, а может и не собака, сбившая гуля с машины. Воображение подкидывает к нескольким гулям ещё и её трупик, который непременно был бы, не слиняй неведомое существо вовремя. Игнат стрелял в него без всяких сомнений и этого Динка понять не может. Зверь же помог... может без него их всех бы там и сожрали…
Глаза жжет, а в носу показывает. Она жмурится, стараясь сдержать поступающие слёзы, но те оказываются сильнее. Динка всхлипывает, до боли сжимая в пальцах чужой свитер, и позорно скулит, сильнее вжимаясь лицом в грудь отца.
- Что случилось, Дин? – её легонько встряхивают, не выпуская из объятий.
И молчать оказывается невозможно. Не сейчас, когда в голове каша из того, что было и что могло бы случиться. Не сейчас, когда хочется быть понятой и услышанной… и, наверное, как в детстве утешенной.