- Не было котика... Я... - Динка находит в себе силы отстраниться, чтобы заглянуть отцу в глаза. Шепчет надтреснуто и тихо: - Я теперь на Орден работаю, пап...
Из-за бьющего сзади света у Динки не получается разобрать выражение лица отца. Но то, как он сильнее сжимает объятия на её спине и стискивает в кулаке динкину так и не снятую пока ветровку, говорит о многом. Поэтому продолжает она быстро и сбивчиво, словно оправдывается:
- Я... я хотела помогать тебе. Чтобы ты мог на меня... - она хочет сказать «положиться», но не успевает. С тихим скрипом дверь в родительскую спальню открывается, являя им сонную и растрепанную мать.
- Что-то случилось? Дин? Вань? – мама растерянно щурится, всматриваясь в их лица, и Динка очень надеется, что в полумраке не видно слёз на её щеках, потому что смахивать их уже поздно.
- Всё хорошо, Марина, - успокаивающее заверяет отец. - Дина...
- Я работу нашла, - вклинивается Динка сипло, потому что ей кажется неправильным заставлять отца отдуваться одному. - С ночными дежурствами, зато почти по профилю. Просто... - она шмыгает носом. Почему-то матери лгать оказывается легче, чем отцу.
«Я просто забочусь о её спокойствии. Ей было бы слишком страшно знать, что скрывается во тьме ночных улиц, и не иметь возможности этому хоть как-то противостоять» - оправдывает себя Динка, озвучивая очередную ложь. И не сразу понимает, что умалчивая о главном, тем не менее, говорит правду:
- … просто это оказалось тяжелее, чем я думала. Не спать ночами, видеть... то, на что мне всё равно придётся смотреть, когда отучусь.
- Сейчас чаю заварим, посидим, успокоимся, и всё будет хорошо, - говорит отец, поглаживая Динку по плечу. - Иди спать, Марин. Я скоро приду.
- Снова эти ваши травки? – недовольно хмурится мать, зевая в ладонь
От того, каким тоном это сказано, Динку внутренне передёргивает. «Да знала бы ты, что «эти травки», как ты их называешь, сегодня не хуже аптечного лекарства сработали, не дав Александру истечь кровью!» - хочется запальчиво воскликнуть ей, однако с губ не срывается ни единого звука. Это их давний и практически неразрешимый спор, так что Динка только вдыхает поглубже и внешне никак не реагирует. Только в голове теперь кружится мысль, что могло случиться и что-то похуже простой кровопотери… а может и случилось таки и это теперь тоже динкина вина…
- Любой чай это растение, так что, по сути, вообще без разницы, - сводит всё в шутку отец. - Иди лучше спать, мы тут сами разберёмся. А ты отдохни, пока можешь, а то скоро на работу вставать.
- Полуночники, - ворчит мать, но прежде чем вернуться в комнату ободряюще касается плеча Динки. - Всё будет хорошо.
- Спасибо, - шепчет та, даже не зная, за что сейчас благодарит – за поддержку или всё же за невмешательство? Ведь сейчас Динка точно не выдержит, если ещё и мать полезет к ней в душу, допытываясь, что на самом деле случилось сегодня и какая-такая работа вдруг появилась.
- Идём на кухню, - подталкивает её в нужном направлении отец, когда мать уходит в спальню. - Чай, успокоишься и поговорим.
* * *
Во всём доме ещё по-утреннему сонно и тихо. Ниоткуда не бормочет телевизор или радио, не слышно шагов или бряцанья посуды, никакие ранние пташки ещё не торопятся начинать свой день. И в родительской спальне тишина, мать наверняка уже снова смотрит последние утренние сны.
Динка сидит на той самой табуретке у холодильника, которую не так давно занимал отец, когда раненый вернулся из патруля домой, а не в медпункт, как полагалось. Теперь они словно поменялись местами, и уже он бросает в воду травы и готовит «чаек» для неё.
- Я и не знала... - Динка сглатывает вставший в горле ком и ненадолго замолкает, пока отец разворачивается к ней от ковшика. – Ну, что ты тоже умеешь работать... - она вертит кистью в воздухе, пытаясь подобрать нужное слово. С отварами? С травами?
- Ты забываешь, кем была моя мать и твоя бабушка, - качает он головой с лёгкой улыбкой. - Хотя я не настолько хорош в этом, как ты. Нет у меня нужной жилки. Только чутьё и память на нужные пропорции. Что-то сложное я вряд ли сумею сделать, да и нового не создам, так, по мелочи…
Он снова отворачивается, так что Динке остаётся довольствоваться спиной, обтянутой старым свитером:
- Сейчас доделаю, выпьешь и пойдешь спать.
- Мне же на учёбу надо, - мотает головой Динка. Эмоции уже улеглись и ей немного стыдно, а так же и отчасти страшно от предстоящего разговора. - Не стоило мне тебя напрягать. Всё равно сейчас придётся глотнуть «бодрячка» и идти собираться в универ.