На самом деле никуда идти совершенно не хочется. Динке кажется, что случившаяся тихая истерика высосала из неё все силы. Остались только странная слабость и отстранённость, требующие просто лечь куда угодно, хоть на голый пол под кухонным столом, и прикрыть глаза на пару минут… или часов.
- Потом возьмешь у подруг конспекты. Не откажут же, - отец гремит посудой, доставая её любимую кружку. Вместе с ней разворачивается всем корпусом к Динке, смотрит почти сурово: - Никуда я тебя в таком состоянии не отпущу, даже на учёбу. Не убежит за один день.
- Мама будет задавать вопросы, - слабо отбивается Динка.
- Она уходит на работу раньше тебя и возвращается позже, так что даже не узнает, - отрезает отец, отворачиваясь обратно к плите, чтобы выключить газ и процедить через ситечко отвар в кружку. Ставит ту рядом с Динкой и придвигает себе второй табурет, садясь напротив. - Пей. Это тебе сейчас гораздо полезней, чем твой «бодрячок» будет.
- Ты сказал про какую-то жилку... - уточняет она, осторожно поднимая кружку. – Так кем, по-твоему, была бабушка?
- А ты разве не знаешь? - отец выглядит настолько удивленным, что Динка на миг теряется. - Ты у неё по пол лета пропадала, несмотря на протесты матери, и теперь не догадываешься, кем она была?
- Травницей, - не задумываясь, твёрдо заявляет Динка. Так она привыкла считать. Вернее так она всегда хотела считать, несмотря на все странности и загадки. Поэтому несколько секунд молчит, прежде чем всё же добавить: - Кое-кто звал её ведьмой…
И не уточняет, что среди этих людей была и мать, топит это уточнение в осторожном глотке отвара, всё ещё почти обжигающе горячего. Не говорит, что именно поэтому отказывалась замечать и вслух признавать все окружающие мирное бабкино увлечение травами чудеса.
- Травницей, ведуньей, знахаркой, - кивает отец. - Кто-то, как ты правильно сказала, кликал её ведьмой. Но как бы её не называли, одно скажу точно - дело своё она знала. Чуйка у неё была на травы всякие, да и способности, выходящие далеко за границы этих самых трав.
- А я, получается, ведьмина внучка? – криво усмехается Динка. Делает новый глоток, жмурясь от разливающегося внутри тепла.
- И очень способная ведьмина внучка, - внезапно серьёзно соглашается отец, хотя вопрос и был задан в шутку.
Сейчас у Динки даже не было сил удивляться такой его серьёзности. Нет, в своё время у нее, конечно, были подозрения в собственной необычности и исключительности, они бывают у каждого подростка. Но постепенно они сгладились, детская память о бабкиных чудесах поблекла, и это ощущение своей перешедшей по наследству от неё уникальности окончательно истёрлость и пропало. Тем более что о бабке после её смерти старались особо не говорить. Мать её не особо любила и сразу же меняла тему, а расстраивать маму маленькая Динка очень не хотела. И теперь свои умения обращаться с травами она скорее списывала на детский опыт и хороший багаж знаний, нежели на что-то особенное. А цветной светящийся парок — на обман зрения.
- И поэтому, Дин, - глухо продолжает отец и его свободно лежащие на столе руки почему-то сжимаются в кулаки. – То, что ты связалась с Орденом, отчасти моя вина, и я не могу тебя за это ругать. Сам не усмотрел, не сберёг, позволил приблизиться… не тому, кому стоило. И теперь уже ничего не исправить. Но я не могу потерять ещё и тебя. Поэтому, раз уж так случилось, то запомни главное – не доверяй им. Не рассказывай обо всём, что ты умеешь или чему научишься. Чем меньше они о тебе знают, тем будет лучше.
- Почему? – Динка чувствует повисшее в воздухе напряжение, но ничего не понимает. Язык уже начинает едва ощутимо заплетаться, глаза становится труднее держать открытыми. Тот «бодрячок», что она выпила за ночь, похоже, больше не действует.
- Потому что они не такие благородные, белые и пушистые, как кажется на первый взгляд.
Динка хмурится, пытаясь затуманенным разумом понять, о чем он говорит. Делает ещё один большой глоток остывшего уже отвара и ставит кружку подальше от себя и от края. Снова поднимает взгляд на отца, прежде чем сказать:
- Они же защищают людей от порождений ночи. От нечисти и нелюдей, которые убивают...
Отец какое-то время молчит, глядя на свои руки, словно собираясь с мыслями. Динка не торопит, сидит, прислонившись боком к холодильнику, потому что держаться прямо без поддержки уже не получается. Не самое лучше состояние для серьёзного разговора, но выбирать не приходится.
- Защищают, - наконец признаёт отец. – Вот только… для них все под одну гребенку, Дин. И все должны быть уничтожены.
- А разве нет? Разве они не все одинаковые? Вампиры, оборотни? Гули... - Динка прикусывает губу. Даже полусонное состояние не даёт забыть о прошедшем патрулировании. А воспоминания встряхивают её, позволяя взбодриться на некоторое время.