- Вам попался гуль? - мрачно уточняет отец, видимо поняв всё по её лицу.
- Да. Несколько. Я просто сидела в машине, если что, и была бесполезна, - горько выдаёт Динка, отворачиваясь. Понимание своей бесполезности и слабости в очередной раз болезненно отзывается в душе.
- Никто не пострадал?
- Один... коллега, - с лёгкой заминкой сообщает она. Имя отцу говорить не хочется. Не стоит, чтобы он общался с её командой, ещё присмотреть попросит, окончательно уверив их в том, что Динка – бесполезная слабачка, в которую не верит даже собственный отец. А другом Александра тоже как-то назвать не получается, слишком уж мало они пока знакомы. - Его слегка зацепило, но ничего страшного. Я обработала рану, наложила повязку, а потом он ещё в больницу орденскую заехал.
- Хорошо, - кивает он. - А про Орден... Они провозглашают благородные цели, но под этими бравыми лозунгами не всё чисто и я очень сомневаюсь, что они действуют только ради блага человечества.
- Сомневаешься? - она вопросительно вскидывает брови. – Пап, ты же на них работаешь! И ты не уверен? И вообще, так можно сказать про кого угодно.
- Бабушка упоминала при тебе когда-нибудь о моей сестре? - внезапно переводит он тему.
Динка хмурится, пытаясь вспомнить, но в голове всплывают лишь какие-то мелочи. Вроде бы никто этот факт намеренно не скрывал, иначе детское любопытство уцепилось бы за неожиданную тайну, но и не рассказывали тоже. Ни общих фотографий, ни историй из детства. Только отец иногда сухо упоминал, что у него была сестра, бабушка же об этом и вовсе предпочитала не говорить. И всё это было так давно…
- Не помню, - честно признаётся Динка, качнув головой. - Только то, что ты говорил.
- Значит, не хотела ворошить прошлое. Матери тяжело далась эта история… - вздыхает отец. – Светлана была старше меня. Она была талантливой, упрямой и, наслушавшись сказок прабабки, хотела помогать людям. Мечтала изменить мир, сделать его лучше. Использовать свои силы на благо не только одного конкретного места, а всего человечества. И когда узнала, что упомянутый в бабкиных россказнях Орден действительно существует, то сразу же перебралась в город и ушла к ним, - отец нервно ерошит волосы и трёт переносицу, похоже, даже не замечая этого жеста. - Мать очень за неё тревожилась, но отговорить не сумела. Просила только писать и приезжать в нашу деревню хотя бы на выходные. Первое время она нам и правда писала... Даже приезжала один раз – вся лучилась энтузиазмом тогда, рассказывала всякое. Как они отловили взбесившегося оборотня. Как спасли на патрулировании ребёнка от одичавшего банника, когда мальчишка на спор полез в старую заброшенную баню на окраине. А потом пропала. И больше никогда не вернулась.
- Может, с ней что-то случилось на выезде? - решает нарушить возникшую жутковатую тишину Динка. По спине едва ощутимо ползет холодок, и она снова притягивает кружку к себе, делая ещё один глоток.
- Вряд ли, - отец невесело качает головой. – Нам ничего не сообщили, не вернули тело для похорон. Я сам разыскал Орден, чтобы найти сестру, узнать хоть что-то о случившемся, но... ничего. Я спрашивал, но никто ничего не знал. Члены её команду пожимали плечами. Она не на выезде исчезла, а просто не вышла на работу. Даже её личные вещи на съёмной квартире остались, а она сама… была и пропала. Конец. Словно её и вовсе не существовало. Вот только в архив, меня не пустили и её личное дело не показали. Не заслужил, - он криво усмехается и пожимает плечами. Смотрит пристально, прежде чем едва слышно и как-то устало признаться: - Я не верю, что её исчезновение не связанно с Орденом, Дин. И не хочу, чтобы ты тоже «пропала». Мне хватит и сестры.
- А может, я попытаюсь... - начинает было Динка, но отец её обрывает, не давая договорить, словно с полуслова понимает, что она хочет сказать:
- Даже не смей. Ты меня понимаешь? Не вороши то, что было в прошлом. Просто будь осторожна, только и всего.
Они какое-то время молчат, пока Динка медленно осознаёт истоки внезапного недоверия отца к Ордену. Его подозрения не кажутся ей весомыми, но всё же… И неужели только из-за этого он начал работать на Орден?
Динка едва не засыпает, прежде чем отец снова нарушает установившуюся тишину:
- Кто твой куратор? Я попрошу, чтобы тебя перевели в мою группу.
- Павел Семёнович, - сознаётся Динка, понимая, что недоговаривать уже не имеет смысла. Правда тут же предупреждает: - Но он просил тебе ничего не рассказывать, так что не надо, пап...