Александр подбирает ноги под стул, садится ровнее и словно бы настороженнее. Но отвечает столь же спокойно:
- Все рано или поздно начинают такое спрашивать. Никто новичками экскурсии не проводит, сами разбираются что тут и как. В архиве нет ничего особенного.
- Ты там бывал?
- Был однажды, вместе с прежним куратором. Там стандартные отчёты о деятельности Ордена. Кучи папок на стеллажах и пыль.
Динка представляет себе бесконечные ряды пыльных документов и содрогается от масштаба поисков. «А там хоть картотека есть? Или указатели?» - вертится на языке, но спрашивать такое было бы уж слишком странно. Да и вообще, дальше показывать свой интерес к архиву опасно. Ей и так кажется, что даже первый вопрос был лишним. Слишком уж пристально Александр посмотрел тогда, словно пытался что-то прочесть на её лице.
В носу очень вовремя начинает зудеть. Динка оглушительно чихает, даже не успев прикрыть рот ладонью, и смущённо утыкается в так и оставшийся у неё плед:
- И-извини…
- Иди домой, Мышка, - советует Александр, выуживая из кармана мобильник. – Сейчас организую тебе транспорт.
* * *
В итоге даже такси вызывать не приходится. Её удачно подбрасывает до остановки машина медицинского центра, принадлежащего Ордену. Высаживает так близко к дому, что не сложно добраться и пешком, почти не замерзнув в подсохшей уже одежде. И только уже подходя к подъезду, Динка начинает подозревать, что Александр просто договорился, чтобы её подвезли. Вряд ли у машины столь специфического заведения так удобно оказался вызов в этом районе…
Домой Динка взбегает по лестнице, чтобы выглядеть скорее раскрасневшейся, чем замёрзшей. Дождь, конечно, давно закончился, но влажную одежду можно оправдать им. Вот только что делать с запахом? Надеяться, что мать удачно подхватила насморк, она не может. Но квартира встречает её тишиной. Скинув влажные кроссовки, Динка заглядывает в комнату родителей и на кухню, но обнаруживает лишь оставленную на кухонном столе записка с лаконичным: «Ушла встретиться с подругами. Буду поздно».
«Всё-таки обиделась», - со вздохом отмечает Динка, положив записку обратно и для верности придавив сахарницей.
Иначе бы мать бы отправила смс или позвонила, а не так вот...
Вытянув мобильник из кармана, Динка какое-то время смотрит на экран, раздумывая, стоит ли позвонить матери и извиниться.
- Не сейчас, - устало решает она. И, оставив телефон рядом с запиской, уползает в ванную, раздеваясь на ходу.
В глазах темнеет неожиданно. Динка вздрагивает, цепляясь влажными пальцами за мокрый кафель. Равномерный шелест душевой воды сменяется влажными шлепками и едва слышным журчанием, а в лицо дышит канализацией. Динке кажется, будто она снова оказывается там внизу, где ждёт опасность и без фонариков ничего не видно. Рядом идут сильные, опытные и уверенные в себе мужчины, видевшие в жизни гораздо больше неё. Они ещё не знают, что случится совсем скоро, и от этого у Динки замирает сердце.
Горло перехватывает, а тёплая вода, омывавшая тело, теперь кажется ледяной. Динка всхлипывает, прикусывает губу и цепляется за реальность изо всех сил.
- Я дома, - едва слышно шепчет она, обнимая себя за вздрагивающие плечи. - Дома, дома, дома...
Жмурится до боли в глазах, прогоняя непрошеное воспоминание, но вместо этого вновь начинает видеть мерцающие искры и то самое зеленоватое свечение, которое несколько часов назад окутывало её руки. Динка вздрагивает словно ужаленная, отдёргивая руки и на всякий случай упираясь ими в стену. Окунается под вновь ставшую тёплой воду и едва не захлёбывается, когда та попадает в нос. Распахивает глаза и натыкается взглядом на знакомую полочку с гелями и шампунями.
Свет снова горит, тёплая вода бьёт по плечам, стекая вниз и смывая за собой пену. Выставленные вперёд ладони даже не думают светиться, только пальцы слегка подрагивают.
Шмыгая носом, Динка быстро споласкивается, едва не забыв смыть шампунь с волос. И, обернувшись полотенцем, выскакивает из ванной, словно за ней гонится какой-нибудь водный чёрт.
Наверное, сейчас она бы этому и не удивилась бы.
* * *
Квартира совсем недавно даже радовавшая пустотой и отсутствием родителей, теперь вызывает неприятный холодок страха. Привычные стены давят, заставляя забиться в свою комнату, и даже там вжаться в угол кровати. Оставаться в одиночестве жутко. Динка держит телефон с открытым списком контактов, но не решается набрать ни один из них.