Динка даже не обращает на неё внимания, не думая о том, что могла бы сейчас ехать домой.
- Думаешь, что подарить на следующую встречу? - смеётся она, покосившись на него. Но встретив чуть лукавый и вместе с тем серьёзный взгляд синих глаз, всё же задумывается.
И сразу непроизвольно вспоминает чёрную морду с не по-звериному умными глазами. Жёсткую шерсть на холке и живое тепло под рукой. Мокрый нос, доверчиво ткнувшийся в подставленную ладонь. Она невольно улыбается в воротник, снова вдыхая чужой запах, и сжимает пальцы в кулак, словно пытаясь задержать вернувшееся ощущение. Лишь после этого отвечает:
- Собаки, наверное, - и добавляет зачем-то: - Чёрные, большие и умные.
Яромир рядом вздрагивает и сбивается с шага, заставляя Динку снова поднять взгляд. Расплывается в какой-то странно-довольной улыбке, а потом неожиданно приобнимает её за плечи, притягивая ближе, так что настает черёд Динки вздрагивать. Сердце тут же принимается частить, отдаваясь странной пульсацией в основании правого мизинца.
Динка не отстраняется, хотя у неё, кажется, краснеют даже уши, а в голове сразу вспыхивает, как много ненужных вопросов может возникнуть, увидь их кто из знакомых. Но это будет потом, а пока рядом с ним так тепло и приятно, так... правильно, что она даже немного сожалеет, когда Яромир отпускает, напоследок легонько проведя ладонью по спине, вызывая мурашки даже через несколько слоёв ткани.
Он отступает с тихим вздохом, жмурится на внезапно зажёгшийся впереди фонарь. Надо же, уже так поздно. А впрочем - какая разница?
- А у тебя есть хобби? – наобум спрашивает Динка, подхватывая смущённо замерший было разговор.
Они сворачивают с тротуара у дороги на более узкую, уходящую вглубь дворов улочку, и она даже не задумывается, куда именно идёт. Шум машин отодвигается, отходя на второй план, сменяясь шелестом покрытых молодой листвой веток над головой. Здесь деревья растут куда гуще, чем у дороги, образуя некое подобие узкой тенистой аллеи.
- Ага. Бегать.
- По утрам? – весело уточняет Динка и в ответ получает насмешливый взгляд.
- Не обязательно. Бег, знаешь ли, хорош в любое время суток.
- Кошки или собаки? - спрятав смешок в воротник, интересуется она, возвращая недавний вопрос.
- Собаки, только не мелкие. И не тощие их подобия, что даже лаять не умеют, лишь глазами сверкают и скалятся словно гиены.
- Ужас какой ты описываешь...
Динка вздрагивает, тут же вспоминая гулей. Может Яромир и не стремился её напугать, но у него неплохо получилось. Она невольно ёжится, оглядываясь, хотя и знает, что кладбищ поблизости нет, а значит и гулям взяться неоткуда. Станислав рассказывал, что именно там они обычно лежки устраивают. Однако по спине всё равно ползёт предательский холодок, а настроение непроизвольно портится.
Сразу начинает казаться, будто что-то шуршит в сгущающейся темноте за пределами кругов света от фонарей. И дома с тёмными провалами окон теперь выглядят пустыми и заброшенными.
Что-то внутри тревожно тянет, заставляя оглянуться по сторонам, но ни поблизости ни за спиной никого нет. Странное наваждение уходит так же внезапно, как и пришло. Его разбивает голос Яромира, который продолжает рассказывать, словно и не заметив заминки.
- Но, знаешь, предки собак, волки - лучше и благородней. И выбирают себе партнера раз и навсегда.
- Однолюбы, да? – невольно улыбается Динка, останавливаясь в паре шагов от Яромира и разворачиваясь к нему. Недавний приступ страха быстро оказывается позабыт.
- Да. Они своих наречённых никогда не забывают и всегда находят. Где бы те ни были, - голос Яромира становится мягче и вкрадчивей. Слышится в нём какое-то тихое рычание, хотя может быть Динке это только кажется. Так же, как кажется, что глаза у него немного светятся.
«Просто отблеск от фонаря» - решает она, продолжая зачарованно смотреть. Окончательно отступает куда-то страх, стихает навязчивый шорох, преследовавший её после воспоминания о гулях.
Но проходит всего несколько мгновений, прежде чем странный шум вдруг раздаётся откуда-то сверху, заставляя Динку непонимающе вскинуть голову.
Отчаянный оклик: «Осторожно!», доходит слишком поздно. С веток ближайшего дерева на неё уже прыгает нечто, чему её испуганное сознание не успевает даже дать определение, а потом Динку спелёнывает по рукам и ногам, едва не роняя на потрескавшийся асфальт. Крик застревает в горле, когда что-то острое тысячей иголок вонзается в предплечья и плечи, а в глаза заглядывает лишённое рта лицо с горящими словно раскалённые угли глазами.
Глава 12
Динка дергается, пытаясь вырваться из объятий жуткого существа, но лишь причиняет себе ещё больше боли. Похожие на иглы когти легко пропарывают все слои одежды и глубоко входят в тело. Неведомое создание тянет к ней странное, словно вырезанное из дерева безротое лицо с голодно сияющими провалами глаз, и Динка безуспешно пытается оттолкнуть его или отвернуться.