- Футболку сними, - стушевавшись, просит она уже тише. - Я видела царапины у тебя на животе, их тоже надо продезинфицировать. Кто знает, что он туда занёс.
«Только не уточняй, зачем я разглядывала твой живот», - мысленно молит Динка, чувствуя, как горячо становится щекам.
Яромир словно слышит эту немую просьбу. Молча снимает футболку, позволяя рассмотреть крепкий, но не перекачанный торс.
- Так?
Динка согласно кивает, сглатывая ставшую вдруг вязкой слюну, и делает шаг вперёд. Пальцы подрагивают, когда она, отставив аптечку на край кровати, подступает совсем близко. Осматривает руки и плечи, отмечая на них несколько неглубоких царапин. Хмурится, спускаясь взглядом ниже. Она точно видела на животе несколько явных росчерков, однако сейчас не находит ни единого следа от них.
Задумавшись, Динка касается кончиками пальцев обнажённой кожи, оглаживая те места, где предположительно должны были быть царапины. Однако так ничего и не находит. Замирает, завороженная сокращением мышц под кожей и пойманная осознанием реальности. Сердце тут же начинает частить, а щеки заливает жаром. Динка резко вскидывается, натыкаясь взглядом на тёмную синеву чужих глаз, и снова замирает, зачарованная.
- Можно? - едва слышно урчит Яромир, и она кивает, не особо понимая, о чём идёт речь. Но когда чужие пальцы мягко касаются шеи и притягивают ближе, не отстраняется. Наоборот неосознанно приоткрывает губы, позволяя затянуть себя в мягкий и поначалу даже осторожный поцелуй, словно проваливаясь куда-то, погружаясь в волны непривычных ощущений. Она вздрагивает, только когда сильные руки скользят по бокам вниз, прижимая её ближе к себе, однако снова позволяет, пойманная жаром чужого тела.
Глава 13
Динка даже не помнит, сколько прошло времени до того, как они наконец вышли из комнаты, и как всё не закончилось на той самой узкой односпальной кровати. Кажется, помешали те её царапины, боль от них разбудила остатки разума.
Поцелуй ещё горит на губах, когда они выходят обратно на кухню, закончив с обработкой ран. У Яромира их оказалось намного меньше, чем она предполагала, зато динкины предплечья и плечи были довольно серьёзно располосованны. Но боль от политых перекисью царапин она едва чувствует, слишком перегруженная иными ощущениями.
Динка медленно моргает, пытаясь прийти в себя. Осторожно касается чуть припухших губ пальцами и рассеянно оглядывает кухню, словно увидев её заново, хотя всё здесь осталось прежним. Кружка с чаем всё ещё ждёт на столе, горит кажущийся слишком ярким свет и тихо урчит холодильник.
- Теперь всё-таки чаю? - с улыбкой предлагает Яромир, доставая вторую кружку. Динка неуверенно кивает, не глядя на него.
Это поцелуй что-то изменил между ними. И, вероятно, ещё больше сблизил. Только поэтому Динка сейчас не умирает от смущения и не пытается куда-нибудь сбежать. Однако ей всё-таки немного страшно смотреть Яромиру в глаза. И кажется, что всё между ними происходит слишком быстро.
По крайней мере, слишком быстро для неё.
«А вдруг он считает так же? - мелькает в голове. - Вдруг думает, что это просто легкомысленный порыв, что мы просто поддались моменту? А теперь всё закончилось, адреналин схлынул, можно и забыть?»
Динке совсем не хочется, чтобы всё оказалось именно так, но она ни за что не отважится спросить прямо. Побоится показаться в его глазах сентиментальной, наивной дурочкой. Хотя, кажется, таковой как раз и является.
Прикусив губу, Динка привычно царапает горящее основание правого мизинца. Теперь ей становится до ужаса неловко, хочется спрятаться, уйти от своих мыслей и чужого взгляда, который она ощущает словно всей кожей. Но в маленькой и уютной чужой кухоньке спрятаться от смущения ей совершенно некуда.
- Дин? – голос Яромира неожиданно вклинивается в царящий в её голове сумбур.
Динка инстинктивно вскидывает голову и замирает, пойманная тёплым взглядом синих глаз. Едва не зажмуривается, боясь увидеть в них презрение или насмешку, и чувствует, как по щекам ползёт предательский румянец.
- Мне кажется, нам уже поздновато смущаться, - он стоит совсем рядом. И когда только успел подойти? Заглядывает ей в лицо, осторожно касаясь кончиками пальцев подбородка, не давая вновь опустить взгляд. – А ты как думаешь?
Динка чувствует, как лицо заливает краской до самых кончиков ушей, и с трудом проглатывает собственное смущение, словно комок в горле, но согласно кивает. И только после этого ей удаётся перевести дыхание. Напряжение, о котором она и не догадывалась, теперь медленно отпускает, смываемое осознанием того простого факта, что в синих глазах нет ни тени насмешки. И равнодушия в них тоже нет – только всепоглощающее тепло и, почему-то, понимание.