Наконец отец одаривает её серьёзным взглядом и со вздохом выдаёт:
- Потому что я это знаю.
И снова замолкает, растирая усталое лицо ладонями, словно пытаясь таким образом уйти от ответа. Но Динка не сдается, смотрит напряжённо и требовательно, поэтому он неохотно продолжает:
- Давно, ещё когда твоя бабушка была жива, а ты была совсем малышкой, мы летом часто гостили в деревне, помнишь? И неподалеку жила семья. Не знаю, местные ли они были или приехали откуда-то, но жили там уже не первый год, - отец не смотрит на неё, уделяя всё внимание своим сложенным в замок пальцам и заставляя гадать, чем же так тяжёл для него этот простой вроде бы разговор: - Хорошая была семья, дружная. У жены ещё интересное имя было, Надия: черноволосая такая, маленькая и худенькая, она выделялась среди дородных деревенских женщин. Всеволод в то время тоже худее был, высокий и поджарый. Он тогда механиком работал, если мне память не изменяет, с тракторами и машинами возился всё время. И их сын Яромир. Он чуть старше тебя был, чёрненький, шустрый и упрямый как козлёнок. Вы быстро сдружились, и он потом уже от тебя вообще не отходил, пока за загривок... в смысле за руку домой кушать или спать не утаскивали. Обычно Всеволод этим и занимался. Приходил сына забрать, я имею в виду. Вот так мы и познакомились.
Динка видит, что отец полностью погрузился в воспоминания и старается не отвлекать его вопросами. Он очень редко вспоминал прошлое и сейчас она боится, что даже один раз прервавшись, он больше не вернётся к этому рассказу. А сама Динка никак не может справиться с растерянностью. Она абсолютно не помнит того времени. Совсем ничего. Ни Всеволода Анатольевича, более молодого тогда и, наверняка, для неё казавшегося невероятно высоким и сильным, как отец. Ни маленького черноволосого и приставучего мальчишку, с которым, по словам отца, проводила так много времени. Она вообще не помнит, чтобы хоть раз дружила или хотя бы долго общалась с кем-то из деревенских детей, когда приезжала к бабушке.
- Потом они переехали, - поднимая глаза на Динку и словно бы возвращаясь в реальность, продолжает отец: - А перед этим Яромир самоуверенно заявил мне, что обязательно найдёт тебя.
От этих слов отца по телу проходит лёгкая дрожь, а ушам становится жарко. В основании правого мизинца опять горит и словно пульсирует жилка, но увлечённая рассказом Динка почти не замечает этого.
Всё это звучит удивительно романтично. Но ей хочется помотать головой - может хоть так там уляжется странный факт, что отец настолько всерьёз воспринял обещание, данное много лет назад одним упрямым мальчишкой.
- Пап, он же ребёнком тогда был. Нашёл, что вспомнить, - растерянно улыбается она. - Много я своих детских обещаний выполнила?
- Все, что были тебе выгодны, - с серьёзным видом сообщает отец, и лишь заглянув в его глаза можно заметить затаённую улыбку.
- А почему они переехали? - меняет тему Динка, надеясь узнать ещё что-нибудь о тех позабытых временах.
- Потому что Надию убили, - глухо отзывается отец. Прячет взгляд, прикрывая веки, затем и вовсе отворачивается, словно нашёл что-то интересное на кухонной стене. Но продолжает рассказывать: - Она в лес пошла, может по грибы или по ягоды, не знаю точно, да уже и не важно. И… что-то произошло. Говорят, это были охотники, - на этом слове Динка вздрагивает, невольно представив отнюдь не обычных мужиков с ружьями, вышедших пострелять уток или добыть какого другого дикого зверя. - Стреляли в дичь, а попали....
Дальше говорить не имеет смысла, всё и так ясно. Но с языка невольно срывается вопрос:
- Даже бабушка не смогла помочь?
Отец молчит, снова рассматривая свои руки, но на лице мелькает болезненное выражение, словно он вновь вернулся в тот печальный день и эмоции снова свежи.
- Нет, - наконец тихо отвечает он. - Не могла.
У Динки сердце в груди сжимается, когда она представляет, что испытали Яромир и его отец, узнав о произошедшем. Становится больно за того маленького мальчика, так внезапно узнавшего, что мама больше никогда не придёт, не прочитает ему на ночь сказку и не поцелует перед сном.
Когда Всеволод Анатольевич сказал, что жена умерла, Динка испытала куда меньше эмоций по этому поводу, а сейчас эта короткая фраза превратилась в ожившую перед её глазами печальную историю.
- После этого они и уехали. Не знаю даже, продали ли дом или так и бросили ветшать, но жить там больше не смогли, видимо. Вот с тех пор я о них и не слышал.
Динка прямо чувствует, как в воздухе повисает недосказанное: «До сегодняшнего дня».
Отец знакомым жестом царапает основание правого мизинца, где у него красуется точно такой же тонкий ободок родимого пятна, и хмыкает чему-то своему. Переводит прищуренный взгляд на Динку: